ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Четырнадцать лет Рози Дэниэльс была замужем за тираном-полицейским. В один прекрасный день она решила — хватит. Но муж считал иначе: как охотник травит добычу, так он преследовал ее, мало-помалу сходя... Роза Марена Стивен Кинг ПРОЛОГ. ЗЛОВЕЩИЕ ПОЦЕЛУИ Она сидит в углу и пытается дышать в комнате, где всего несколько минут назад было так много воздуха, а теперь его не стало совсем. На удалении, кажущемся бесконечным, она слышит тонкий шипящий звук и понимает, что это воздух, проходящий через горло в легкие и затем возвращающийся назад в виде коротких лихорадочных вздохов, но ощущение, что она тонет прямо здесь, в углу собственной гостиной, не исчезает. Она не отрываясь смотрит на разорванные останки книги в мягкой обложке, которую читала, когда вернулся домой муж. Впрочем, ей наплевать. Боль слишком сильна, чтобы волноваться из-за таких мелочей, как дыхание: как отсутствие кислорода в воздухе, которым она пытается дышать. Боль поглотила ее целиком, подобно тому, как кит, согласно Святому писанию, проглотил святого Иону, не желавшего брать в руки оружие. Она пульсирует, как отравленное солнце, засевшее глубоко в ее теле, в самой середине, в месте, где до сего дня было лишь спокойное ощущение зарождающейся новой жизни. Память подсказывает, что до сих пор ей не доводилось испытывать боль, подобную этой — даже тогда, когда в тринадцатилетнем возрасте она резко повернула руль велосипеда, чтобы не провалиться в открытый канализационный люк, и упала, ударившись головой об асфальт и заработав рану длиной ровно в одиннадцать швов. От того падения остались яркие воспоминания о серебристой вспышке боли, за которой последовало усеянное звездочками темное удивление, оказавшееся на самом деле короткой потерей сознания… но та боль не шла ни в какое сравнение с теперешней. Это какая-то агония. Рука, прижатая к животу, ощущала прикосновение к плоти, больше не похожей на плоть; казалос

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Само полотно не столько порвалось, сколько взорвалось, рассыпавшись на пучок узких полосок, похожих на одежку оборванца. Тусклые краски потеряли всякую осмысленность, — Нет, ничего и никому я не должна.

Ничего

, если я не чувствую себя в долгу, а я не чувствую…

«Те, кто забывает о прошлом…»

— Плевать на прошлое! — воскликнула Рози.

«Я плачу», — ответил голос. Он шептал; он внушал. Он предупреждал.

— Я тебя не слышу, — разозлилась Рози. Она открыла дверцу мусоросжигателя, и на нее пахнуло жаром и сажей. — Не слышу, и все тут. И не хочу слышать. И не буду.

Она сунула изорванную картину в жерло мусоросжигателя, словно отправляя письмо в ад, а потом привстала на цыпочки и проводила взглядом картину, падающую вниз к языкам хищного пламени.

ЭПИЛОГ. ЖЕНЩИНА-ЛИСА

1

В октябре Билл снова везет ее в зону отдыха Шорленд. В этот раз они едут на машине Билла; красивый солнечный осенний день, но слишком холодный для поездки на мотоцикле. Они раскладывают еду на столике, вокруг которого полыхают осенними яркими красками деревья, и первым делом он задает тот вопрос, которого она ждет уже в течение некоторого времени.

— Да, — отвечает она. — Как только получу свидетельство о разводе.

Он обнимает ее, целует, а когда она крепче прижимается к нему и закрывает глаза, глубоко в голове звучит голос Мареновой Розы; «Теперь все счета оплачены… и если ты не забудешь о древе, все будет в порядке». Но

каком

древе? Древе Жизни? Древе Смерти? Древе Познания? Древе Добра и Зла?

Рози вздрагивает и еще плотнее прижимается к своему будущему мужу, а он кладет ладонь на ее левую грудь и восторженно слушает, как стучит под ней ее сердце.

Какое

древо?

2

Гражданская церемония бракосочетания проходит примерно посередине между Днем Благодарения и Рождеством, через десять дней после того, как вступает в силу свидетельство о разводе между Рози и ее исчезнувшим мужем Норманом Дэниелсом. В первую ночь в качестве Рози Штайнер она пробуждается от криков мужа.

— Я не могу смотреть на нее! — кричит он во сне. — Ей все равно, кого она убивает! Ей наплевать, кого она убивает! Пожалуйста, сделайте так, чтобы он перестал КРИЧАТЬ! — Потом его голос становится тише. — Что у вас во рту? Что это за нити?

Они в нью-йоркском отеле, где остановились по пути в Сент-Томас, намереваясь провести там две недели медового месяца, и хотя маленький голубой сверток остался дома, на дне сумочки, которую она когда-то привезла из Египта, крохотную керамическую бутылочку Рози захватила с собой. Какой-то инстинкт — возможно, женская интуиция, думает она, хотя подойдет и любое другое название — заставляет ее взять бутылочку.