ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Четырнадцать лет Рози Дэниэльс была замужем за тираном-полицейским. В один прекрасный день она решила — хватит. Но муж считал иначе: как охотник травит добычу, так он преследовал ее, мало-помалу сходя... Роза Марена Стивен Кинг ПРОЛОГ. ЗЛОВЕЩИЕ ПОЦЕЛУИ Она сидит в углу и пытается дышать в комнате, где всего несколько минут назад было так много воздуха, а теперь его не стало совсем. На удалении, кажущемся бесконечным, она слышит тонкий шипящий звук и понимает, что это воздух, проходящий через горло в легкие и затем возвращающийся назад в виде коротких лихорадочных вздохов, но ощущение, что она тонет прямо здесь, в углу собственной гостиной, не исчезает. Она не отрываясь смотрит на разорванные останки книги в мягкой обложке, которую читала, когда вернулся домой муж. Впрочем, ей наплевать. Боль слишком сильна, чтобы волноваться из-за таких мелочей, как дыхание: как отсутствие кислорода в воздухе, которым она пытается дышать. Боль поглотила ее целиком, подобно тому, как кит, согласно Святому писанию, проглотил святого Иону, не желавшего брать в руки оружие. Она пульсирует, как отравленное солнце, засевшее глубоко в ее теле, в самой середине, в месте, где до сего дня было лишь спокойное ощущение зарождающейся новой жизни. Память подсказывает, что до сих пор ей не доводилось испытывать боль, подобную этой — даже тогда, когда в тринадцатилетнем возрасте она резко повернула руль велосипеда, чтобы не провалиться в открытый канализационный люк, и упала, ударившись головой об асфальт и заработав рану длиной ровно в одиннадцать швов. От того падения остались яркие воспоминания о серебристой вспышке боли, за которой последовало усеянное звездочками темное удивление, оказавшееся на самом деле короткой потерей сознания… но та боль не шла ни в какое сравнение с теперешней. Это какая-то агония. Рука, прижатая к животу, ощущала прикосновение к плоти, больше не похожей на плоть; казалос

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Отложим все на завтра.

— Вот и умная девочка, — облегченно вздыхает Рода.

И женщина за стеклянной стеной — женщина, снимающая наушники руками, дрожь в которых почти незаметна, — думает: «Нет. Не умная девочка. Злая,

Злая

девочка».

«Я плачу. — шепчет голос в ее сознании. — Рано или поздно, маленькая Рози, но я обязательно расплачиваюсь. Я плачу, хочешь ты того или нет».

10

Она опасается, что предстоящую ночь проведет без сна, но сон, короткий и тревожный, приходит вскоре после полуночи. Во сне она видит дерево,

древо

, а проснувшись, думает; «Неудивительно, что я до сих пор не могла понять. Неудивительно. Я все время думала не о том».

Она лежит на спине рядом с Биллом, глядя в темный потолок и размышляя о только что увиденном сне. В нем она слышала сварливо-раздраженные крики чаек над озером и голос Билла, «С ними ничего не случится, если они будут вести себя нормально, — сказал Билл. — Если они будут вести себя нормально и не забудут о древе».

Она знает, что должна сделать.

11

На следующий день она звонит Роде и сообщает, что не появится в студии. Она ссылается на простуду. Затем садится в машину и едет в Шорленд, в этот раз одна. Рядом с ней на сидение лежит старая сумочка, та, которую Рози привезла из Египта. В это время Шорленд пуст, и зона для пикников в ее полном распоряжении. Она снимает туфли, ставит их под стол и бредет по мелководью на север, как в тот день, когда Билл впервые привез ее сюда. Рози боится, что не сможет отыскать заросшую травой тропинку, уходящую вверх от берега, но опасения ее напрасны. Шагая по тропинке, подминая траву босыми ногами, она пытается сообразить, сколько раз в снах, которые не сохранились в памяти, бывала здесь с той поры, как ее начало охватывать приступы ярости. Разумеется, это ей неведомо, да и неважно, если на то пошло.

Тропинка приводит ее на неровную поляну, в центре которой лежит свалившееся дерево — то, которое она, наконец, вспомнила. Оба путешествия в мир картины она помнит ясно и отчетливо, и теперь без малейшего удивления видит, что это дерево и то, которое перегородило ей путь к помгранатовому дереву, совершение одинаковы.

Она видит лисью нору под переплетением его корней, но она пуста и производит впечатление заброшенной. Тем не менее Рози подходит к норе и опускается на колени — чувствуя, как они дрожат. Она открывает сумочку и высыпает остатки своей старой жизни на покрытую сухими листьями землю. Среди смятых счетов из прачечной и древних квитанций под листком со списком покупок и словами

СВИНЫЕ ОТБИВНЫЕ! в верхней части — подчеркнутыми и написанными крупными буквами, с восклицательным знаком (свиные отбивные всегда были любимым блюдом

Нормана) — она находит маленький свернутый лоскут голубой ткани в красновато-пурпурных пятнах.