ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Величайший из героев Хайборийского мира, неистовый Конан-киммериец, даже став королем могущественной Аквилонии, не утрачивает тяги к приключениям. Трон и держана в опасности — и на сей раз угроза п... Черное Солнце Керк Монро Предисловие авторов Иногда случается так, что большие романы рождаются из ничего. Из пустоты. Вот об этой странной пустоте мы сегодня кратко поговорим. Олаф Локнит и Керк Монро хотят извиниться перед читателем за то, что в дальнейшем мы станем писать о себе в третьем лице — нам показалось, что так будет удобнее. По крайней мере, нам не придется срываться на монологи и объяснять, кто именно из нас говорит и почему затронута именно эта тема, а не какая либо другая. Итак… История романа «Тени Ахерона» началась задолго до того, как его первые страницы выползли из принтеров достопочтенных соавторов. Более того, означенные соавторы не подозревали о рождении большого романа вплоть до того момента, как была закончена первая часть. Именно поэтому предисловие дается ко второй части — только теперь Олафу и Керку стало ясно, что намечается нечто весьма серьезное, по крайней мере, не уступающее по объему и охвату событий «Полуночной Грозе» или «Алой Печати». Даже сейчас, когда второй том готов к изданию, мы не знаем, сколько тонн бумаги будет израсходовано типографией на тираж последующих книг данного романа. Но ясно одно — третий том последним не будет, слишком уж серьезно все закрутилось. И отнюдь не по нашей вине — как и всегда, мы только записываем то, что вытворяют живущие вполне самостоятельной жизнью герои. Вернемся, однако, к самому началу, а именно — в начало весны по календарю Южного полушария и Новой Зеландии, в солнечные и теплые деньки октября 2001 года. Мистер Локнит тогда был занят сочинением истории о кладе Нифлунгов, который стараниями небезызвестного Халька Юсдаля и волшебника Тотланта внезапно «нашел сам себя». Надобно непременно заметить,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Однако не противоречащие постулатам учения Митры и Эпимитриуса культы отнюдь не подвергаются преследованиям, и право людей верить в того бога, какой им больше нравится, сомнению не подлежит. Между прочим, у нас в Тарантии самыми крупными святилищами являются храмы Иштар, Бела, Нергала Справедливейшего как олицетворения беспристрастности, и Эрлика-Воителя, покровителя военного дела.

Все довольны, никто не обижается, хотя митрианские храмы и монастыри и считаются самыми богатыми и пользующимися благоволением короля и двора. Но увы, одной из причин начавшейся на Закате духовной смуты являлось то, что митрианство в борьбе за души издавна занимало главенствующую позицию, и высшие жрецы начали беззастенчиво пользоваться своим влиянием и богатством — тут даже король Конан и его соратники, проведшие за последние восемь лет весьма основательные реформы, были бессильны что-либо изменить. Жреческое сословие оказалось слишком косно и независимо для того, чтобы прислушаться к голосу разума и начать хоть какие-то преобразования.

И, разумеется, зажравшиеся митрианские жрецы проглядели реальную опасность.

Насколько я могу судить по собственным наблюдениям и докладам Латераны, нашей секретной службы (у меня, как у советника короны, есть возможность заглядывать в закрытые для широкой публики бумаги), недовольство политикой храмовых конклавов в народе и у дворян постепенно росло — обители имели право скупать земли, с которых в казну шел минимальный налог (это в Немедии и протекторатах Трона Дракона. В Аквилонии Конан запретил монастырям владеть своими ленами), щедрые пожертвования верующих превратили некоторых высших жрецов в весьма богатых людей, которые не гнушались даже торговлей, напрямую запрещенной Эпимитриусом в своих «Заветах», на монастыри работали тысячи кметов и ремесленников…

Словом, некогда скромные и созерцательные митрианские обители переродились в роскошные дворцы, жречество и монахи, позабыв о стяжании благ духовных, обратились к благам материальным, изначальные постулаты о чистой и безгрешной жизни позабылись, вместо того, чтобы помогать бедным и утешать страждущих, жрецы превратились в совершеннейших торгашей. К сожалению, эта болезнь поразила абсолютное большинство крупных митрианских общин на Закате.

И вот тут как-то очень вовремя появились последователи Мэниха, которых еще называли «фатаренами» — название шло от иранистанского слова «очищенные, чистые душой». На первый взгляд их проповедь являлась совершенно безобидной, но позже, когда сектанты набрали нешуточную мощь и орду последователей, государи Заката поняли, что столкнулись с очень серьезной проблемой, с силой, способной пошатнуть тысячелетние устои нашей цивилизации.