ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В странной последовательности выстраиваются события в жизни инженера-химика Уолли Смита. Энцефалит, безвременная смерть — и новая жизнь в новом теле и совершенно непривычном мире, где боги вмешиваю... Путь воина Дэйв Дункан ПРОЛОГ Смит — Вальтер Чарльз Смит, тридцати шести лет, скончался восьмого апреля после непродолжительной болезни в Мемориал Хоспитал, Сандерсон. Ближайшие родственники — сестра, г-жа Сесили Смит Паддон, проживающая в Окланде, Новая Зеландия, и дядя, г-н Клайд Фрэнкс, проживающий в Пасадене, Калифорния. Вальтер родился в Вейбаке, Саскатчеван, окончил среднюю школу в Бингамтоне, Нью-Йорк. В университете Ватерлоо штата Онтарио получил степень бакалавра техники, в Гарварде — степень бакалавра медицины. В течение последних трех лет занимал административную должность на нефтехимическом предприятии АКЛ. Многочисленные друзья покойного глубоко скорбят об утрате; нашей общине будет очень не хватать его щедрых пожертвований, сделанных от всего сердца. Вальтер принимал активное участие в деятельности «Общего пути», «Дядюшек» и Исторического общества, он был президентом теннисного клуба «Авеню». Согласно воле покойного, его тело будет передано для проведения медицинских исследований. Панихида состоится двенадцатого апреля в два часа пополудни в Унитарианской церкви Паркдейла. Пожертвования можно присылать по адресу: 1215, Ривер-Роуд, «Дядюшкам». — Да будет так! — Тут его голос дрогнул. Теперь ему следовало заняться обычными будничными хлопотами, но он не спешил, он сидел, не двигаясь, сложив перед собой руки, и размышлял, не спуская зачарованного взгляда с Величайшей, с каменной решетки над ней, с крыши ее храма, святейшего из всех святых мест в Мире. На сегодня у него назначено много встреч — с Хранителем Казны, с Наставником Начинающих, с другими служителями; почти все эти посты когда-то занимал он сам. Теперь он был всего лишь Третьим Канцлером Совета Почте

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Они лелеяли святые древние традиции и в торжественном благоговении поклонялись Богине…

Но такого дня не помнил никто из них. Преклонного возраста жрицы шестого ранга бегали как девочки, грубо нарушая тем вековые традиции, люди громко кричали перед самым лицом Богини; рабы, носильщики и целители толпились в священных местах; паломники в одиночестве бродили по храму. Почтенные старцы непререкаемой моральной чистоты увели четырех самых сильных младших жрецов в одно из задних помещений, где приказали им раздеться и лечь. У трех жрецов седьмого ранга перед обедом случился сердечный приступ.

Пауком, который опутал храм сетью этой неразберихи, был Хонакура. Именно он сунул палку в муравейник. Он призвал на помощь весь свой авторитет, всю свою тайную власть, все уникальное знание механизмов, управляющих людьми, свой непревзойденный ум, и это понадобилось ему для того только, чтобы смешать, спутать, сбить с толку, нарушить размеренное течение жизни. Он проявил тонкость и мастерство. Его распоряжения хлынули потоком — властные, непонятные, запутанные, вводящие в заблуждение и противоречивые.

К тому времени, когда светлейший Хардуджу, правитель охраны, заявил, что в храме находится еще один воин седьмого ранга, этот человек просто испарился, и никакими подкупами, умасливаниями, дознаниями и угрозами невозможно было добиться правды о том, куда он скрылся.

А это, собственно, и было главной целью Хонакуры.

* * *

Но даже такой день когда-нибудь кончается. Когда бог солнца устал от своей славы и начал клониться к закату, священный Хонакура обрел наконец тишину и покой в одной из небольших комнат, расположенных в дальнем крыле храма. С тех пор, как он был здесь в последний раз, прошли уже многие годы. Коридоры и переходы в этой части здания были еще более запутанны, чем в других помещениях храма. Именно этого и искал сейчас старый жрец. Он знал, что неприятности следуют за ним по пятам, так пусть они поищут его подольше.

Это была тесная, довольно узкая голая келья с высоким потолком и стенами из песчаника; грубые доски пола закрывал маленький, сильно потертый ковер. В комнате было две двери, таких высоких, что даже великану не пришлось бы нагибаться, и одно окно в форме ромба, через его изогнутое запыленное стекло слабый свет проникал синими и зелеными пятнами. Рама покоробилась, и окно не открывалось, поэтому здесь было душно и пахло пылью. Единственной мебелью были две дубовых скамьи. Хонакура взобрался на одну из них и теперь сидел, не доставая ногами до пола. Старик тяжело дышал; он пытался вспомнить, не упущено ли из виду что-нибудь важное.

* * *

Кто-то постучал в дверь костяшками пальцев, появилось знакомое лицо, взгляд из-под опущенных век. Хонакура со вздохом поднялся: в комнату вошел его племянник Динартура.