Он хотел затеять драку, но оскорбления в свой адрес я пропускал мимо ушей, а потом он оскорбил моего… друга, светлейшего Шонсу. Но его здесь не было, и он не мог себя защитить.
Воины переглянулись Уолли начал понимать, что будет дальше.
— И что он сказал? — спросил Имперканни. Нанджи не отвечал, и тогда Седьмой добавил. — Светлейший сейчас здесь, он сможет себя защитить.
Нанджи взглянул на него сердито.
— Он сказал, что светлейший Шонсу — убийца.
Суд повернулся к Уолли, а тот с болью осознавал, что недостоин дружбы Нанджи. Эта мысль была так же горька, как чувство вины, как близкая смерть.
— Боюсь, что Тарру был прав, Нанджи, — сказал он. — Я убил кулаком Джангиуки. Я хотел только оглушить его, но это все равно не делает мне чести.
Имперканни пожелал узнать, кто такой Джангиуки, и Уолли все ему рассказал, уже не задумываясь о том, что говорит.
— Это признание я добавляю… — Йонингу вдруг замолчал. Они с Имперканни молча смотрели друг на друга. Седьмой, кажется, не сделал ни единого движения, но его белый хвост слегка вздрогнул, будто от легкого ветерка. — Я снимаю это обвинение, — быстро сказал Йонингу.
— Я признаю, что смерть воина Джангиуки была случайна, светлейший, — сказал Имперканни. — Если бы вы хотели его убить, не думаю, что вы пустили бы в дело кулак.
Нанджи вскинул удивленный взгляд.
Катанджи опять ткнул его в спину, но Нанджи не обратил на него внимания.
Уолли посмотрел на Хонакуру. Старик уже открыл глаза, но дышал хрипло и тяжело и не обращал на происходящее никакого внимания. На него надежды нет.
— Воля Богини важнее, чем сутры! — сказал Уолли. Дело оборачивалось не в его пользу. Ему нужны свидетели! Помог бы Конингу — он все знал. Или Бриу. Но Уолли понимал, что заседание суда не перенесут в храм. Имперканни уже начала надоедать эта тяжба.
— Да, — согласились судьи, — мы клянемся исполнять волю Богини и отдаем ей превосходство перед сутрами. Но кто может определить Ее волю? Следует признать, что сутры — это заповеди Богини, и только в том случае, если существует явное доказательство обратного… если произойдет чудо… Ваш меч удивителен, светлейший Шонсу, но это еще не дает вам права совершать любую жестокость. Здесь — восемь мертвых тел. Что еще вы можете сказать в свое оправдание?
А что еще говорить? Его выслушали, — возможно, человеку ниже рангом не предоставили бы даже этой возможности. Боги его наказывают. Он убил Джангиуки, а потом Второго, который спасался бегством. Возможно, его накажут не за это, но преступления все равно совершены. Нанджи правильно поступил — надо просто признать свою вину.
В случае неудачи наказание — смерть. Обезглавливание — это быстро и безболезненно. Могло быть и хуже.
— Светлейший! — пискнул Катанджи, побледнев от ужаса. Меч совсем съехал у него на сторону.






