В первую секунду Хонакура содрогнулся от негодования. Неужели этот юноша мог подумать, что такая пустяковая услуга дает ему право первым обратиться к старшему? Это место — площадка перед возвышением, на котором стояло изображение божества, — было святая святых, и хотя формально разговоры и приветствия здесь не запрещались, но по старой традиции этого никто не делал. Потом он вспомнил этого Джанарлу. То был внук старого Хангафо, о нем говорили как о юноше, подающем надежды. Но с такого и спрос больший; хотя, вероятно, для столь дерзкого поведения были достаточные основания.
Поэтому Хонакура дождался, пока приветствие будет закончено, и ответил подобающим образом: «Я Хонакура, жрец седьмого ранга». Последний знак на лице Джанарлу был все еще слегка воспален, значит, молодой жрец совсем недавно стал Третьим. Он был высок — гораздо выше, чем маленький Хонакура, — и какой-то весь костлявый, неуклюжий, а нос у него загибался крючком. Он казался уж слишком молодым, но, с другой стороны, сейчас это обычное дело.
Рядом с ними какая-то древняя старуха опустила в чашу золотой и стала умолять Богиню избавить ее от страшных болей в кишках. Молодая пара молилась о том, чтобы Она не посылала им больше детей, по крайней мере, в ближайшие несколько лет.
Как только Хонакура закончил, Джанарлу выпалил одним духом:
— Священный, там какой-то воин… Седьмой!
Она ответила!
— Ты оставил его без присмотра? — яростно накинулся на юношу Хонакура, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать и не показать всем своего волнения: не исключено, что за ним наблюдают.
— Священный, это Безымянный.
Хонакура даже присвистнул от удивления. Невероятно! Безымянным стать просто: достаточно прикрыть лоб и подобно бродяге одеться во все черное. По закону такие люди не могут владеть имуществом и должны состоять на службе у Богини. Многие видели в этом своего рода искупление, поэтому некоторые паломники так и поступали. Но чтобы до такого унизился воин седьмого ранга — крайне странно. Для любого воина такое поведение казалось бы невероятным. Для воина седьмого ранга — просто невозможным!
Теперь понятно, как он сумел добраться сюда живым.
Но долго ли он сможет протянуть?
— Священный, я сказал, что ему следует закрыть лоб, — неуверенно заговорил Джанарлу. — Кажется он… сделал это с удовольствием.
В его словах Хонакуре послышалось недопустимое легкомыслие, и он строго взглянул на Джанарлу. Смуглое некрасивое лицо юноши покрылось легкой краской.
— Надеюсь, ты не слишком торопился?
— Нет, священный. — Третий покачал головой. — Я пошел за ним… — Он кивнул в сторону больной старухи, рядом с которой теперь стояла ее жрица. — Хорошо, жрец! — сказал Хонакура уже мягче. — Пойдем посмотрим на это твое чудо.






