— Разве ты не должна дать отдохнуть больной руке?
Роми выразительно закатила глаза и откинулась на спинку кресла.
— Я хочу сказать тебе две вещи, — начала она, и Хавьер вопросительно поднял бровь. — Во-первых, ты не имел права устраивать мне выходные до конца недели. Я сама могу решать, что мне делать.
Сняв запонки и закатав рукава рубашки, Хавьер встал перед ней, наклонился и оперся руками о подлокотники кресла, так что она оказалась в ловушке.
— А во-вторых?
Он был так близко, что ее тут же захлестнула огненная волна желания.
— Анонимки, которые я получала, оказались абсолютно безобидными, — ответила она, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Одна из учениц просто хотела таким образом выразить мне свою благодарность.
— И ты ей поверила?
— Да, — сказала Роми без промедления.
Подняв руку, Хавьер снял с нее очки и положил их на столик.
— Пойдем примем вместе душ.
— Не терпится поскорее меня раздеть?
Он мягко рассмеялся:
— Это в том числе.
— Ужин остынет.
— Ну и черт с ним.
Роми вызывающе посмотрела на него:
— А если я проголодалась и этот голод не имеет никакого отношения к сексу?
Его губы дернулись.
— Тебе доставляет удовольствие меня дразнить, да?
— Еще какое.
Он поцеловал ее.
— Я с тобой разберусь,
querida.
Я приму душ, мы поужинаем, а потом…
— Посмотрим какой-нибудь фильм?
Хавьер снова рассмеялся:
— Ты справишься с таким длительным воздержанием?
— Легко.
— Ну смотри.
Раздевшись догола, он направился в ванную. Роми изо всех сил старалась сосредоточиться на заданиях, но перед глазами у нее стоял образ обнаженного Хавьера. Его загорелого мускулистого тела со шрамами, о происхождении которых он не хотел ей рассказывать.
И какого черта она медлит? Почему отказалась пойти с ним в душ?
Потому что три года назад Роми ошиблась. Вдруг она ошибается и сейчас?
А если ему достаточно того, что у них, уже есть, и он никогда не ответит на ее чувства? Сможет ли она довольствоваться тем же? Большинство женщин продали бы душу дьяволу, лишь бы носить его фамилию и получить доступ к его состоянию.
Нет, не сможет. Потому что все это не имело для нее значения. Ей нужен только сам Хавьер. Его сердце, его душа.
Она не слышала, как он вернулся в спальню, не видела, как он, прищурившись, подошел к ней.
— Откладывай работу, — мягко сказал он. — Пошли есть.
Мария приготовила отличный ужин. На десерт было ванильное мороженое и свежие фрукты. Но как Роми ни старалась, она не смогла сосредоточиться на еде. Слишком много вопросов оставалось без ответа, но она не спешила их задавать. Боялась, что ответы разобьют ей сердце.
— Завтра я собираюсь выйти на работу, — сказала она, отодвинув в сторону тарелку.
Отложив вилку, Хавьер пристально посмотрел на жену:
— Этого не случится.






