Несмотря на то что каждый из нас часто поступал по-своему, в решающие моменты мы всегда думали одинаково. Может быть, эта способность понимать друг друга без слов спасет и нас, и Катерину..
— Вампиры! — закричал я из-за деревьев.
— Мы поймали одного! Сюда! — крикнул Дамон. Двое стражников тотчас же отпустили Генри и, вскинув ружья, бросились к нам.
— Туда! — выпалил Дамон, показывая вглубь леса, когда те подбежали поближе. — Там мужчина. Мы видели только его тень, но он пытался наброситься на моего брата.
В качестве иллюстрации Дамон показал им рану на моей шее, из которой лилась кровь, собираясь в лужицу над ключицей. Я совсем позабыл, что Катерина меня укусила, и теперь с удивлением нащупал ранку рукой. Казалось, это было в другой жизни.
Полицейские переглянулись и коротко кивнули.
— Вам, парни, не следует находиться здесь без оружия. У нас есть кое-что в фургоне, — крикнул Ноа перед тем, как углубиться в лес.
— Отлично, — еле слышно сказал Дамон, — пошли. И если ты подведешь меня, я тебя убью, — добавил он, бросаясь к фургону. Я не отставал от него, двигаясь лишь благодаря адреналину.
Добежав до неохраняемого фургона, мы услышали доносящиеся оттуда слабые стоны. Дамон ударом ноги распахнул дверь и запрыгнул внутрь. Я последовал за ним, и меня чуть не вырвало от едкого запаха. Внутри пахло кровью, дымом и вербеной. У стен извивались тела, но из-за непроглядной тьмы невозможно было определить, были ли это вампиры, люди или и те и другие.
— Катерина! — шепотом позвал Дамон, опускаясь на колени и грубо касаясь всех тел по очереди, пытаясь отыскать ее.
— Стефан? — позвал из угла слабый голос, и я заставил себя не броситься туда, не плюнуть в сторону этого голоса, не смотреть в подлые глаза, не сказать ей, что она получает то, что заслужила.
— Дамон? — голос затих.
— Катерина! Я здесь, — прошептал Дамон, пробираясь в дальний угол фургона. Я продолжал стоять как приклеенный. Когда глаза привыкли к темноте, я начал видеть то, чего не видел и в самых кошмарных из своих снов. На полу лежала почти дюжина тел, и в некоторых из них я узнавал жителей нашего города: Генри, еще нескольких завсегдатаев салуна, и даже доктора Джейнса. Из некоторых тел торчали колья, на лица других были надеты маски, руки и ноги третьих оказались связаны, а на губах застыл немой крик ужаса. Некоторые лежали так, как будто уже умерли. Это зрелище изменило меня, изменило все. Сорвав с головы шляпу, я рухнул на колени и стал молиться — Богу или любому, кто меня услышит, — чтобы их спасли. Я вспомнил плач Анны, похожий на писк маленького котенка, вспомнил унылый страх в глазах Перл… Согласен, им нельзя жить здесь, но как мог отец допустить такое безжалостное обращение? Никто не заслуживает такой смерти, даже чудовища.






