— Привет! Привет! — закричал шофер и помахал им рукой.
— Сенька-Ангел! — ахнул Юрка. — Ты куда?
Сенька вылез из кабины, зло попинал покрышку, плюнул и подошел к ним.
— Чтоб его черти так варили!
— Кого?
— А того, кто придумал покрышки наваривать. Лупятся, как пасхальные яички, а ты — езди…
— Ты тоже в город?
— За соляркой.
— А воду?
— Петро-белорус на работу вышел. Хватит мне водовозничать.
— Так он же не хочет к нам заезжать!
— А я при чем? Пускай дед договаривается…
— Ангел — это ваша фамилия? — спросил Виталий Сергеевич.
— Да нет, кличку такую дали.
— За что ж вас так?
Сенька весело прищурился и начал загибать пальцы:
— Передовик колхозного производства — раз, водки не пью — два, не курю — три, бабу свою не бью, хоть и стоит, — четыре, с начальством не ругаюсь — пять. Как же не ангел? Вылитый!
Юрка и Славка в книжке у Максимовны видели на картинке ангела. Он был тощий и напоминал белого кудрявого барашка. Лысый, приземистый, в замасленной, пропахшей соляркой и солидолом спецовке Сенька никак не был на него похож. Должно быть, то же самое подумал Виталий Сергеевич.
— Раньше, — сказал он, — об ангелах иначе думали.
— Так то раньше! — засмеялся Сенька. — Теперь на ангелов нормы другие… Во, — сказал он, поглядев на протоку, — была дорога, как струнка. Взяли и разрыли, теперь дожидайся переправы. А в шторм и вовсе — загорай, пока не кончится.
— Это временно, — сказал Виталий Сергеевич. — Пока стройка идет.
— Тогда нашему брату еще слаще — чеши вокруг лимана шестьдесят километров лишку. И будем чесать — наше дело солдатское.
— Строительство важное.
— Это какое дело ни возьми — одно другого важнее. Одни мы неважные…
— Кто?
— Вообще. Люди.
— Так ведь для людей и делается!
— А-а! Ну, это конечно, само собой…
— И город здесь будет. На голом месте строить хорошо. И строителям, и архитекторам есть где развернуться.
— Да уж наворочают…
Паром отвалил от противоположного берега и, буравя тупым носом воду, пошел к ним. Вернее, носа у него не было. И кормы тоже. Он был как бы обрублен и спереди и сзади. Посередке угловатой аркой возвышался мостик, там в застекленной будке стоял капитан. А между высокими бортами в два ряда, уткнувшись друг в друга, как овцы в стаде, стояли машины.
Паром подошел к стенке, ткнулся в покрышки раз и другой, береговые матросы закинули швартовы на вбитые в стенку толстые трубы, с обрубка, который был носом, опустили окованную железом сходню из досок. По сигналу капитана боцман махнул рукой передней машине.
— Давай!
Осторожно, будто лошади, идущие в незнакомый брод, машины трогались, гуськом переползали сходню, скрежетали шестернями передач и убыстряли ход. А выбравшись за песчаные косогоры, давали газу, взревывали моторами и, подняв столб известковой пыли, скрывались в нем.






