ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть о подростке из приморского поселка, о трагедии его семьи, где отец, слабый, безвольный человек, горький пьяница, теряет зрение и становится инвалидом. Знакомство и дружба с ярким благородным в... Беглец Николай Иванович Дубов 1 Рано утром Сенька-Ангел привез воду. Вообще-то он не тракторист, а шофер и водит то бортовую, то молоковоз, когда что надо, но тракторист заболел, а Сенька-Ангел на все руки, и его посадили на трактор. На берегу лимана — колхозный птичник, уткам там благодать, но пресной воды нет, и каждое утро трактор тащил туда пузатую желтую цистерну. По дороге он заезжал к ним во двор, и все запасались пресной водой — наливали в бачки, кастрюли, бутыли, ведра. За огородом, на полдороге к морю, есть колодец, но там вода солоноватая. Если привыкнуть — ничего, пить можно. Только зачем пить соленую, когда возят пресную? Максимовна, мамка и Нюшка подставляли бидоны и кастрюли, дед и Федор оттаскивали их в сторону, Сенька-Ангел наставлял ребристую брезентовую кишку, пускал воду, на всех покрикивал и посмеивался, как всегда в таких случаях, стоял веселый галдеж, и ко всему еще непрерывно тарахтел трактор. Сенька-Ангел никогда его не глушил — у трактора не было аккумулятора. Аккумулятор раньше был, и даже новый, но бывший председатель колхоза и кладовщик его пропили. Они хотели свалить на Сеньку, мол, он и пропил, только из этого ничего не вышло, потому что Сенька совсем не пьет, даже кислого вина и пива. Доказать они ничего не доказали, а трактор остался без аккумулятора, и после этого Сеньке каждое утро приходится «прикуривать» от грузовика, заводиться его аккумулятором. «Прикурит» и целый день тарахтит, пока работа не кончится. Юрка и Славка таскали пустую посуду, а папка — ему тяжестей носить нельзя, он больной, — стоял в стороне, командовал и давал советы. Все были так заняты, что не сразу заметили, как к воротам подъехала голубая «Волга». Из нее вышел

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он еще издали помахал рукой и крикнул:

— Привет честной компании! Чего это вы хаты побросали? Я подъехал — двери настежь, а никого нет… Ну, мы загораем — чертова переправа опять не работает, а вы что?..

— Курортник наш утонул, — сказал дед.

Оживление смело с лица Семена.

— Как это?

— Ну как? Купаться полез.

— Вытащили?

— Где там! Шторм вон какой…

— А… — Семен поискал глазами, увидел лежащую Юливанну, — а она что же?

— Вот лежит, не то живая, не то мертвая…

— А она, между прочим, — сказал папка, — знаешь, какая оказалась?

— Какая?

— Ну, эта самая, — сказал папка и подмигнул.

— А ты святой? — зло спросил Семен. — Про твою святость даже твоя жена знает…

— Ты в наши дела не суйся! — сказала мамка.

— Мне ваши дела до лампочки… Она, может, доходит, а вы, святые, стоите над ней, тары-бары разводите?

— Так а мы что — доктора, что ли? — сказала Максимовна.

— Сказал бы я вам, кто вы… Федор, давай бери, понесли ко мне на машину… А вы, ребята, нагребите соломы.

Юрка и Славка бросились к стогу.

— Вы из середки, из середки-то не дергайте, с краю собирайте! — вслед им закричал дед.

Юрка и Славка нарочно, назло надергали вороха соломы получше и потащили к машине. Она стояла у ворот. Семен откинул борт, расстелил солому, покрыл одеялом, которое Нюшка принесла из палатки, потом вместе с Федором поднял и уложил Юливанну.

Она была как мертвая.

— Так нельзя, — сказал Семен, — надо, чтобы кто-то придерживал…

— А куда ты ее? В Евпаторию ж теперь не проехать, — сказал Федор.

— В Черноморск, в больницу. Еще ближе — всего двадцать два километра.

— Можно, я поеду? — попросил Юрка.

— Еще чего? — сказала мамка. — Никуда ты не поедешь!

— Давай, Федя, ты, что ли? — сказал Семен.

Федор взобрался в кузов, сел возле Юливанны. Семен закрыл борт.

— Ты слышь-ка, Семен, — сказал дед, — на вот паспорт евонный и деньги, отправь телеграмму по месту жительства, жене, значит… Ну и сообщи там, куда следует.

— Само собой.

Семен захлопнул дверцу, машина осторожно съехала с бугра на грунтовку и повернула влево, на Черноморск. Штормовой ветер унес с дороги всю пыль, и машину было видно долго, пока она не скрылась за изволоком.

— Вот те и курорт, — сказал дед.

— Повеселились! — добавил папка.

— Осподи! Какие же вы… — с упреком сказала Нюшка, всхлипнула и побежала домой.

— Но-но! — вслед ей сказал папка. — Ты еще соплей не вышла так разговаривать…

— Чужие дела — темный лес, — сказал дед, — нам путаться ни к чему… Пущай у них там все как стояло, так и стоит. И ходить туда никому не след. Покуда она возвернется али жена приедет…

— Если самолетом, так и завтра может здесь быть, — сказал папка. — Вот они схлестнутся!

— Это нас не касаемо, наше дело сторона.

Юрка увидел, как мамка и Максимовна переглянулись, как, ухмыляясь, подмигнул папка и побежал прочь.