ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть о подростке из приморского поселка, о трагедии его семьи, где отец, слабый, безвольный человек, горький пьяница, теряет зрение и становится инвалидом. Знакомство и дружба с ярким благородным в... Беглец Николай Иванович Дубов 1 Рано утром Сенька-Ангел привез воду. Вообще-то он не тракторист, а шофер и водит то бортовую, то молоковоз, когда что надо, но тракторист заболел, а Сенька-Ангел на все руки, и его посадили на трактор. На берегу лимана — колхозный птичник, уткам там благодать, но пресной воды нет, и каждое утро трактор тащил туда пузатую желтую цистерну. По дороге он заезжал к ним во двор, и все запасались пресной водой — наливали в бачки, кастрюли, бутыли, ведра. За огородом, на полдороге к морю, есть колодец, но там вода солоноватая. Если привыкнуть — ничего, пить можно. Только зачем пить соленую, когда возят пресную? Максимовна, мамка и Нюшка подставляли бидоны и кастрюли, дед и Федор оттаскивали их в сторону, Сенька-Ангел наставлял ребристую брезентовую кишку, пускал воду, на всех покрикивал и посмеивался, как всегда в таких случаях, стоял веселый галдеж, и ко всему еще непрерывно тарахтел трактор. Сенька-Ангел никогда его не глушил — у трактора не было аккумулятора. Аккумулятор раньше был, и даже новый, но бывший председатель колхоза и кладовщик его пропили. Они хотели свалить на Сеньку, мол, он и пропил, только из этого ничего не вышло, потому что Сенька совсем не пьет, даже кислого вина и пива. Доказать они ничего не доказали, а трактор остался без аккумулятора, и после этого Сеньке каждое утро приходится «прикуривать» от грузовика, заводиться его аккумулятором. «Прикурит» и целый день тарахтит, пока работа не кончится. Юрка и Славка таскали пустую посуду, а папка — ему тяжестей носить нельзя, он больной, — стоял в стороне, командовал и давал советы. Все были так заняты, что не сразу заметили, как к воротам подъехала голубая «Волга». Из нее вышел

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пришел папка, сказал «здрасте» и приложил руку к кепке, но на него не обратили внимания.

— А вообще есть надежда отыскать тело? — спросил очкатый…

— Вполне свободная вещь, — сказал папка. — Когда в утопленнике образуются газы, его обязательно наверх выносит…

Очкатый неприязненно покосился на папку и повернулся к деду, ожидая его ответа.

— Кто же его знает? — сказал дед. — Когда шторм утихнет, может, и вынесет.

— А шторм надолго?

— Навряд. О сю пору редко когда затягиваются.

— Придется нам ждать, — сказал очкатый матери. — Пожить несколько дней.

— Где?

Очкатый скользнул взглядом по двору, усеянному гусиным пометом, по крашенным известью стенам дома.

— Не здесь, конечно. С гостиницей в Евпатории трудно, ну как-нибудь устроимся… А где машина, вещи? — спросил он у деда.

— Все в целости и сохранности.

Воронины пошли на бугор, дед и папка с ними, а Юрка следом. Очкатый парень стащил парусину с «Волги», а мать его влезла в палатку, и оттуда стали вылетать скомканные одежки Юливанны, потом вылетела ее сумочка, расстегнутый клетчатый чемодан. Воронина вылезла, распаренная духотой и злыми усилиями.

— Все, — сказала она, — больше там никакого ее имущества нет, можешь снимать палатку.

Сын сгреб разбросанные платья, запихал в чемодан и, застегнув молнию, поставил перед дедом.

— Куда ж его теперь? — спросил дед.

— Куда хотите. Можете выбросить. Или хранить для этой…

Дед вздохнул и понес чемодан домой. Сын начал снимать палатку. Пришел злой шофер, понаблюдал за его неумелой работой и сказал:

— Долго будем чикаться? Опять же вкруг чертова лимана ехать. Если будем копаться, до ночи не доедем…

— Доедете, — сказал папка.

— Что ты мне рассказываешь? По той дороге на ишаках ездить, а не на машине…

— Может, вещи возьмем сразу в такси? — спросила Воронина.

— Какие вещи? — закричал шофер. — Чтобы у меня рессоры полопались?

— Хорошо бы, — сказал сын, — найти здесь шофера. Чтобы согласился перегнать «Волгу» в Москву. И мы могли бы не лететь, а ехать с ним.

— Так отчего же? — подхватил папка и засуетился. — Вполне свободная вещь. В колхозе в Гроховке есть — тут всего пять километров — шофер второго класса, между прочим. Его все знают. Сенька-Ангел по прозвищу.

— Как его найти?

— Для такого дела и я с вами могу подъехать. Надо ж помогать, раз такое дело…

Шофер поломался, но согласился съездить в Гроховку. Они втроем ушли, Воронина продолжала укладывать вещи в машину, оглянулась и увидела Юрку.

— Тебе что, мальчик?

— Ничего, — сказал Юрка, пожимая плечами.

— Тогда иди, нечего тут околачиваться.

Юрка ушел. Теперь он понимал, почему Виталий Сергеевич бросил ее.

А может, она не всегда была такая?

Через некоторое время Воронина пришла во двор.