Мигель Донварес приблизился, чтобы взять Анни за руку, и легко склонился над ней немного на старомодный манер. Он держал ее руку в своей теплой руке, и она почувствовала силу, самоуверенность и что-то еще неопределенное, исходившее из этого рукопожатия. Мигель был явно разгорячен спором, и в его оценивающем взгляде она опять прочитала нескрываемый мужской интерес.
Краска бросилась ей в лицо, когда она с трудом оторвалась от его обволакивающего взгляда. Сердце начало биться в груди неровными толчками, и она гадала, не мог ли он этого заметить или почувствовать кончиками своих пальцев. Анни попыталась незаметно освободить руку, но он отказался отпустить ее.
— Добро пожаловать в Гранаду, сеньорита Джордан, и в наш дом. Mi casa es tu casa*.
Мигель произнес это глубоким и сильным голосом, с легким намеком на андалузский акцент. Голос очень подходил к внешности Мигеля, и Анни поборола побуждение закрыть глаза и слушать, как он говорит. Его голос был подобен темному бархату.
Она вежливо улыбнулась, слегка раздосадованная на себя и на мысли, крутившиеся в ее голове. Она здесь, чтобы работать, а не попадать под очарование старой Испании или первого попавшегося сексуального испанца. Более решительно девушка потянула свою руку из его пальцев и резко повернулась, чтобы подойти к сеньоре Донварес.
— Пожалуйста, садитесь, вы, должно быть, устали от поездки.
Лучия присела на софу и пригласила Анни присоединиться к ней. Никто, казалось, ничего неладного не заметил, и Анни пыталась понять, относится ли покалывание в ее руке и усилившееся сердцебиение к расстройству биоритмов в связи с перелетом через несколько часовых поясов или к чему-то еще.
Бросив из-под пушистых ресниц еще один быстрый взгляд на Мигеля Донвареса, она подошла и вежливо села на один из изысканных стульев, стоящих рядом с софой.
— Мигель, ты остаешься? — спросила Лучия с некоторой раздражительностью в голосе.
— Нет.
Он взглянул на сестру и сказал ей что-то по-испански, отчего ее лицо приняло грозовой оттенок.
— Довольно, довольно, Мигель. Это мечта твоего отца, и я желаю этого, — резко сказала сеньора Донварес и отпустила своего сына взмахом руки.
Сжав губы, он просто кивнул и вышел из комнаты. Анни почувствовала себя так, как если бы день не удался. Ей было очень интересно узнать причину спора и отчего возникло то напряжение, которое она ощущала между Лучией и Мигелем. Интересно, о чем это они спорили? Это было явно семейное дело, и, вероятно, она никогда не узнает этого. Анни опять повторила себе, что приехала сюда не совать нос в чужие дела, а работать.
— Я рада, что вы решили помочь нам. Я так волнуюсь... — сказала Лучия, как только ее брат закрыл за собой дверь.
Ее английский был превосходным, с очень легким акцентом.






