ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

"Моя вина" — это роман о годах оккупации Норвегии гитлеровской Германией, о норвежском движении Сопротивления. Роман вышел в 1947 г., став одним из первых произведений в норвежской литературе, посв... Сигурд Хёль и его роман «Моя вина» Сигурд Хёль — один из крупнейших писателей современной Норвегии. Его творческий путь начался в 1918 году новеллой «Идиот», написанной специально для литературного конкурса. Новелла получила первый приз не только норвежский, но и общескандинавский. Это решило судьбу Сигурда Хёля, которому тогда было 28 лет. Жизнь Сигурда Хёля бедна внешними событиями. Он родился в семье бедного сельского учителя в Северном Удале. В ранней юности он приехал учиться в Осло. В те годы его одинаково увлекали и литература, и история, и математика, и естествознание. Товарищи по университету были уверены, что со временем Сигурд Хёль станет выдающимся ученым в области естественных наук. Однако судьба заставила его бросить университет и заняться педагогической деятельностью. И здесь он также проявил незаурядные способности. Кроме работы в школе, Сигурд Хёль занимался и журналистикой. Став писателем, Сигурд Хёль не ограничил свою деятельность только рамками литературного творчества. Благодаря своим разносторонним знаниям и интересам, он вплоть до самой смерти, последовавшей в 1960 году, играл чрезвычайно активную роль в культурной и общественной жизни Норвегии. Он горячо откликался на все происходившие в мире события. С начала тридцатых годов он был бессменным консультантом в различных литературных издательствах и журналах. Он, как миссионер, пролагал путь в литературных дебрях для всех молодых писателей. Он создал знаменитую так называемую «Желтую серию», в которой издавались различные иностранные писатели, и первый познакомил норвежцев с такими писателями, как Фолкнер, Колдуэлл, Кафка. Известный норвежский драматург и критик Хельге Крог писал, что Сигурд Хёль бл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что он стоит и вслушивается во что-то — что-то скорее внутри себя. Что он отчего-то так глубоко задумался, что лишь частью своего существа остается вежливым, воспитанным и внимательным. Нервным он, однако, не казался, просто — да, пожалуй, именно так — он был раздавлен.

Много разных людей перебывало в этой комнате за последние восемь месяцев. Все, что я только что записал, я тогда лишь бегло для себя отметил — это меня не касалось; это касалось меня лишь постольку, поскольку проблематично, в худшем случае и в конечном счете, могло стоить мне жизни,

Те двое прошли за мной в контору. И стояли, пока я не предложил им сесть. Несколько минут посидели, не говоря ни слова. Взяли сигареты, которые я им предложил (это были их же собственные сигареты, я получал их в качестве — ну, как бы это сказать? — квартирной платы). Потом один кашлянул, тот, что всегда вел переговоры и всегда кашлял, прежде чем начать:

— Кхм!

Он кашлянул снова, и я понял, что случай не совсем обычный.

И тут же я вспомнил лицо того, кто остался внизу, вспомнил, где и когда я его видел, и у меня в памяти всплыло имя. Но ведь говорили, что он сотрудничает с немцами. Тот кашлянул в третий раз. Потом сказал:

— Дело в том, что надо укрыть его до времени. Неизвестно, сколько это продлится. Возможно, неделю. Возможно, две.

— Хорошо.

— Продуктами вас, как всегда, обеспечат.

— Хорошо.

Любопытство пересилило. Нарушая правила, я спросил:

— Его переправят?

Он глянул на кончик своей сигареты.

— Возможно. Это еще не решено.

И он прибавил, мне думается, по собственной инициативе:

— Непосредственной опасности ему не угрожает. Но у него была тяжелая работа — и подкачали нервы.

Он хотел было сказать еще что-то, но спохватился. Двое докурили сигареты, поднялись, кивнули и ушли.

ДОМ

Мой дом причиной тому, что я стал заниматься этой работой. Главный персонаж был дом, я же всего лишь статист на выходных ролях.

Почему бы мне не рассказать немножко об этом доме? Должен предупредить, что кое-какие подробности я изменю. Я не хочу, чтоб меня опознали по описанию дома. Я забочусь о своей безопасности, иными словами. Но я забочусь и о сохранности дома — в свое время он сослужил свою службу. Кто знает, не придется ли ему служить еще?

Тут же следует оговориться, что всем людям, о которых я упоминаю, я даю вымышленные имена. Я вообще стараюсь, чтоб их нельзя было узнать: охраняю неприкосновенность чужой частной жизни.

Ну так вот. Представьте себе белую виллу на тихой окраине. Дом прячется в небольшом, но довольно густом саду. Он стоит прямо посреди сада.

Давно, до первой мировой войны, тут было множество таких вилл. Теперь моя — одна из немногих уцелевших. Вилла, что была слева, и вилла сзади снесены, и на каждом пустыре выросло по доходному дому.