ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Аннотация: Начало новой книги о бедном стражнике которому волей случая пришлось связаться со злокозненными бесами. Книга полностью. От 11.09.11... Одержимый Андрей Буревой Часть первая Махнув рукой вознице, я отодвинулся от повозки и вернулся на своё привычное место слева от надвратной арки. Прищурившись, посмотрел на пылающий огненный шар, который уже поднялся на четыре ладони над дальним лесом и начал ощутимо пригревать, разгоняя утренний холодок. А на небе сегодня ни тучки… Людской поток, с шумом и гамом врывающийся сквозь узкую горловину ворот в город, словно испугавшись подступающей дневной жары, истаял как по мановению руки. Хорошо… Считай, самая тяжёлая часть дня позади. Это с утра у восточных ворот мечешься, как заводная игрушка из тех, что мастер Гийом торгует, а потом вполне себе спокойно служба идёт. Приехавшие на городской торг крестьяне и купчишки из мелких, что на рассвете пытались штурмом взять ворота, растеряют всю свою кипучую энергию и назад будут выбираться спокойно, без спешки, без толкотни, криков-визгов и ругательств. Благодать… Лениво разглядывая повозки, заезжающие в тёмный зёв пробитого в камне прохода, коим представлялась арка городских ворот, я не удержался и зевнул. Поспать бы… И встряхнулся, отлипнув на пару мгновений от стены. Это ничегонеделанье так расслабляет, что сразу в сон клонить начинает. Вздохнув, я приткнулся округлым наплечником в выщерблину в каменной кладке, которая давала хороший упор, и замер. Делать пока действительно нечего: сейчас сквозь ворота устремились поставщики десятков кельмских лавочников со свежей зеленью, убоиной и прочей снедью, коей требуется огромное количество, чтоб накормить сорокатысячную армаду горожан. И это считая только исконных жителей Кельма, а ведь приезжие тоже кушать хотят… — Кэр, ты чего, уснул, что ли? — спросил подошедший ко мне Вельд, приметивший, что я даже головой не двигаю, безучастно пров

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нет, меня не тянет снова пережить это удовольствие, когда через год приходится отдавать двое больше, чем занимал.

— И правильно, — одобрил моё решение десятник, незаметно подобравшийся к нам, пока мы были увлечены разговором. — С займов только ростовщики богатеют, а простым людям от них одни убытки.

— Да всё это понятно, — с досадой махнул я рукой, обрывая вознамерившегося заняться наставлениями Роальда. — Сам знаешь — не было у меня тогда другого выхода.

— Не было, — согласился Роальд. — И снова совать голову в капкан не стоит.

Я вздохнул, с укором посмотрев на Роальда. Конечно, он старый приятель моего отца и в меру сил опекает меня после его смерти, но иногда он перебирает со своей заботой. И ведь знает же прекрасно, что только необходимость уплатить эту треклятую пошлину в четверть стоимости наследства заставила меня сунуться в ростовщическую паутину…

— Десятник! — отвлёк Роальда от намеренья заняться моими нравоучениями мужчина в запылённом дорожном плаще, спрыгнувший с подъехавшего к воротам крытого серым полотном фургона.

— В чём дело? — недовольно буркнул Роальд, оборачиваясь.

— Бумаги вы заверяете? — осведомился подошедший к нам купец, сдвигая полу плаща и вытягивая из закреплённого на поясе туба свёрнутые трубкой бумаги.

— Торговать в городе значит не будете? — как и положено спросил десятник.

— Нет, — заверил его скинувший с головы капюшон бритоголовый мужчина с моложавым лицом. Вот только морщинки у глаз выдавали в нём отнюдь не юнца. — Прямо в порт едем, а там грузимся на «Ласточку» и в Аквитанию.

— Двадцать восемь малых бочонков «Тёмной лозы» с виноградников матушки Руалье»? — уточнил десятник, ознакомившись с бумагами, и качнул головой: — Солидный груз… В полсотни золотом обошелся, наверное?

— Что-то вроде того, — улыбнувшись, ответил купец, не став раскрывать истиной стоимости своего груза, но Роальд скорей всего не ошибся, считая по два золотых за малый бочонок. «Тёмная лоза» со знаменитых на весь мир виноградников матушки Руалье меньше стоить просто не может. В таверне-то бокал этого вина в серебрушку обойдётся, а в бочонке его аж полста литров.

— Кэр, сочти, — велел мне десятник и, отцепив от пояса короткий жезл с навершием в виде небольшого шара из прозрачного стекла, словно приклеенного к рукояти, протянул его мне.

Взяв анарх — уловитель стихиальных потоков преобразованных тел, как по-учёному выражался один из моих преподавателей, или попросту говоря определитель используемой магии, я сдвинул по часовой стрелке кольцо на рукояти до щелчка и отправился выполнять приказ. Мельком глянув ухоженных красавцев-тяжеловозов, которые, переступая лохматыми ногами, словно рвались продолжить свой путь, я подошёл к стоящим возле них охранникам купца.