ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Двенадцать» стал сенсацией во всем мире. Рассказанная семнадцатилетним автором пугающая история повествует о жизни нью-йоркских подростков. Оставленные без присмотра дети богатых родителей устр... Двенадцать Ник Макдонелл ЧАСТЬ I Пятница, 27 декабря 1 Белый Майк худ. Он бледен, как клубы дыма. Белый Майк ходит в джинсах, фуфайке с капюшоном и темно-синем пальто от «Брукс Бразерс», которое на нем висит и кажется слишком длинным. Его светлые, почти белые волосы коротко острижены. Белый Майк чист. За всю свою жизнь он не выкурил ни одной сигареты. Никогда не пил, ни разу не пробовал марихуану. При этом Белый Майк весьма успешно торгует наркотиками, хотя началось все с продажи одной дозы кузену Чарли. Учился Белый Майк хорошо, но вот уже шесть месяцев, как он закончил школу и ничем не занимается. Возможно, некоторых интересует, что он вообще делает, но всем проще думать, что он решил перед поступлением в колледж отдохнуть годик. А может, и больше. Белый Майк смотрел фильм «Красота по-американски» про одного парня-наркодилера, который на вырученные деньги покупает дорогую видеоаппаратуру. Парень говорит, что в мире так много красоты, что иногда с ней просто не справиться. «Чушь какая», — думает Белый Майк. Белого Майка не волнует красота. Его взгляд направлен на Верхний Ист-Сайд [1] . После Рождества прошло два дня, и все ученики школ-пансионов вернулись домой. У каждого есть деньги, которые он готов растранжирить. Так что Белый Майк закрутился: сначала забрать товар в Гарлеме, потом все эти унции, пятидесятидолларовые и десятидолларовые пакетики, громкая музыка и открытые вечеринки, где всегда хватает работы. Здесь собираются ребята из Хотчкисс и Эндовера, из школы Святого Павла и из Дирфилда [2] , и все они хотят поймать кайф, чтобы потом рассказывать, как это было, ученикам из Далтона и Коллегиэйт, из школы Чапин и из Ривердейла, у которых заготовлены свои истори

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он ненадолго отходит, и Эндрю ожидает услышать приятное жужжание электрического триммера. Однако вернувшись, парикмахер мажет Эндрю шею сзади горячим кремом. Парень выпрямляется в кресле.

У него до сих пор нет потребности бриться. Время от времени, примерно раз в неделю, он пользуется безопасной бритвой, стараясь не задеть прыщи; крем для бритья ему не нужен. А теперь ему впервые намазали шею кремом, и парикмахер проводит по коже опасной бритвой. До этого Эндрю видел такую только в кино; она тоньше и острее, чем ему представлялось, и не похожа на орудие убийства из фильмов ужасов, хотя так же сверкает, когда на нее падает свет. Эндрю чувствует, как острое лезвие касается его шеи сзади. Парикмахер бреет уверенными, широкими движениями и иногда стряхивает крем с бритвы в раковину. Закончив работу, он вытирает Эндрю шею и предлагает побрить ему голову. Эндрю чуть было не спрашивает, что же у него брить, но решает, что сам вопрос можно считать важной вехой. Он отказывается.

За стрижку с него берут тринадцать долларов, и Эндрю отмечает про себя, что разница между этой суммой и тем, что пришлось бы заплатить в «Унисекс хаир коннекшн», составляет десять долларов. Он выходит из парикмахерской с ощущением чистоты, которое обычно бывает после стрижки, и несколько раз проводит рукой по волосам. Эндрю останавливается и рассматривает свое отражение в стеклах витрин. Как выглядит его стрижка? Он не может решить как. Вернувшись домой, он ест на ланч сандвич. День проходит. Пора уже собираться по-настоящему.

Дома он голым встает перед зеркалом и внимательно осматривает себя с ног до головы, как будто кинокамера снимает его от пальцев ног до головы. В кино, правда, так обычно снимают женщин. Эндрю смотрит на пальцы ног, голени, колени, бедра, яички, член, волосы на лобке, едва заметную линию волос, идущую от лобка к пупку, на пупок, живот, ребра, соски, ключицы, шею и, наконец, на лицо. Особенно внимательно он оценивает свою стрижку.

Эндрю решает, что выглядит плохо. Он обречен на неудачу. Волосы у него слишком короткие. Лоб кажется слишком большим, бросаются в глаза прыщи. Он весь красный, как те сгнившие плоды манго, которые его мать недавно выкинула. Кто вообще ест зимой в Нью-Йорке манго, а? «Только не я, — думает Эндрю. — Вот они и сгнили, и пришлось их выбросить».

Эндрю надевает чистую рубашку «Квиксильвер», синюю, стильную, и проводит следующие четыре часа перед телевизором, дожидаясь, когда наступит время идти на вечеринку. Он собирается прийти к десяти; ему хочется, чтобы Сара обязательно уже была там, потому что он там никого не знает. Хотя, возможно, это и не так. Все со всеми знакомы. Сара сказала, что придет пораньше, потому что народ соберется рано, и проведет там всю ночь.