ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Двенадцать» стал сенсацией во всем мире. Рассказанная семнадцатилетним автором пугающая история повествует о жизни нью-йоркских подростков. Оставленные без присмотра дети богатых родителей устр... Двенадцать Ник Макдонелл ЧАСТЬ I Пятница, 27 декабря 1 Белый Майк худ. Он бледен, как клубы дыма. Белый Майк ходит в джинсах, фуфайке с капюшоном и темно-синем пальто от «Брукс Бразерс», которое на нем висит и кажется слишком длинным. Его светлые, почти белые волосы коротко острижены. Белый Майк чист. За всю свою жизнь он не выкурил ни одной сигареты. Никогда не пил, ни разу не пробовал марихуану. При этом Белый Майк весьма успешно торгует наркотиками, хотя началось все с продажи одной дозы кузену Чарли. Учился Белый Майк хорошо, но вот уже шесть месяцев, как он закончил школу и ничем не занимается. Возможно, некоторых интересует, что он вообще делает, но всем проще думать, что он решил перед поступлением в колледж отдохнуть годик. А может, и больше. Белый Майк смотрел фильм «Красота по-американски» про одного парня-наркодилера, который на вырученные деньги покупает дорогую видеоаппаратуру. Парень говорит, что в мире так много красоты, что иногда с ней просто не справиться. «Чушь какая», — думает Белый Майк. Белого Майка не волнует красота. Его взгляд направлен на Верхний Ист-Сайд [1] . После Рождества прошло два дня, и все ученики школ-пансионов вернулись домой. У каждого есть деньги, которые он готов растранжирить. Так что Белый Майк закрутился: сначала забрать товар в Гарлеме, потом все эти унции, пятидесятидолларовые и десятидолларовые пакетики, громкая музыка и открытые вечеринки, где всегда хватает работы. Здесь собираются ребята из Хотчкисс и Эндовера, из школы Святого Павла и из Дирфилда [2] , и все они хотят поймать кайф, чтобы потом рассказывать, как это было, ученикам из Далтона и Коллегиэйт, из школы Чапин и из Ривердейла, у которых заготовлены свои истори

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Белый Майк пожимает плечами, но впервые задумывается, что на самом деле известно его отцу.

86

Джессика одевается, собираясь на вечеринку, и вдруг останавливается, увидев в зеркале свои глаза. Она задумывается, расширяются ли зрачки от «двенадцати», как это бывает от травки. Да без разницы. Ей нравятся ее глаза, большие, карие. «Сильные глаза у моего отражения. Я сильнее всех ребят, — думает она. — Мне хватит сил поступить в Уэслианский, и пойти к тому психоаналитику, и отлично отдохнуть на этой вечеринке, и одеться сейчас». Ей хватит сил на все, чего она пожелает. Хватит сил купить «двенадцать» у наркодилера. Сделать все, что для этого потребуется. Она самая сильная.

87

Белый Майк шагает на запад, в сторону солнца. Поворачивает на Пятую авеню, где стоят заснеженные деревья и вытягиваются тени. В голове у него пусто, а руки холодные. От северного края Центрального парка он поворачивает налево и снова идет на запад. Дойдя до другого края парка, он направляется в Гарлем.

Он знает, куда идет. В собор святого Иоанна Богослова. Один из самых больших готических соборов в мире. Может, даже и самый большой. Белый Майк точно не знает. Тень от собора такая длинная, что не видно, где она кончается. «Зачем ты сюда пошел? — думает он. — Мог бы просто пройтись по Гарлему, чтобы тебя пристрелили, как Чарли. Да нет, тебя не застрелят, если ты будешь идти по Гарлему. Кто же убил Чарли?» Холодно. Белый Майк прибавляет шагу и заходит в массивные двойные двери.

Своды очень высокие, освещение тусклое, службы сейчас нет, ничего не происходит. Белый Майк смотрит на множество свечей и хочет зажечь еще одну, но не делает этого, потому что вообще-то не представляет как. Поэтому он только на секунду задерживает взгляд на этих теплых кружках света. Впереди стоит, наверно, тысяча старых церковных стульев, а за ними виден алтарь. Белый Майк слышит звук собственных шагов. Он проходит вдоль небольших притворов, и по величественному собору прокатывается эхо. Кругом все украшено дубом и позолотой. Наконец он подходит в Уголок Поэтов с надписями на стенах. Обычно он останавливается и читает такие вещи, но не в этот раз. Белый Майк проходит в середину собора и садится.

«А ведь предполагается, что в таком месте мы должны терять дар речи», — размышляет Белый Майк. Он сжимает спинку стула перед собой с такой силой, что фаланги хрустят, а костяшки становятся белыми. Полы его пальто лежат на полу возле стула, и Белый Майк понимает, что ему жарко и неуютно. В соборе очень тепло. Он снимает пальто, запрокидывает голову, опустив затылок на спинку стула, и разглядывает высокие своды. Краем глаза он замечает ссутулившуюся пожилую женщину.