ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Верите ли вы в сны? А в то, что все истории о проклятых домах имеют под собое какую-то реальную основу? Нет? Ну и зря…Вот и Джон Госс во все это не верил. Не придал никакого значения кошмарным снам, ч... Оборотень Бредли Сноу Пролог Пощечина заставила его опрокинуться на спину. Угол кофейного столика больно врезался в спину, чуть не сломав ему хребет. Мальчик лежал на белом ковре, скорчившись и держась рукой за горящую щеку. Боль в спине почувствовалась позже, когда след на щеке поостыл. — Поднимайся, парень! — прогремел хриплый голос его матери. Мальчик посмотрел наверх влажными глазами. Острый блестящий носок черной материнской туфли больно ткнулся в его тело. — Да, ма… — Заткнись, — ее голос хлестнул как плетью. Мальчик содрогнулся в ожидании нового удара. — Встань, замолчи и слушай, что я тебе скажу. Ясно? — Да. Мальчик поднялся на ноги и стоял, глядя в пол. — Что «да»? — Да, ма-ам, — пробубнил он. Его веки устало опустились, когда рука матери еще раз хлестко ударила его по щеке. Он собрал все силы, чтобы устоять и снова не рухнуть на пол, зная, что это лишь приведет к новым мучениям. Где же Энди? Почему он не придет помочь мне? — Оторви глаза от пола и посмотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Он взглянул в налитые кровью глаза матери и увидел в них собственное отражение. — Что сказал бы твой отец, увидев тебя сейчас? — Голос матери смягчился, но мальчик по-прежнему молчал. Он успел привыкнуть к постоянным переменам в ее настроении с тех пор, как его отец утонул. Это случилось более года назад. Отца он толком не знал. Тот месяцами не бывал дома, занимаясь рыбной ловлей, а возвратившись, он всякий раз пил то поганое пойло, которое делало его ненормальным. То самое пойло, которое начала пить его мать после смерти отца. Она всегда ругала отца за это. Они могли поднять весь дом среди ночи своими криками, когда папаша напивался. Мать всегда говорила сыну, что эт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Если ты не против ездить в университет за пятьдесят-шестьдесят миль, — добавил Джон. — Но жаловаться не на что. Это лучшее, что могло быть сделано в такой короткий срок. И деньги уйдут небольшие, потому что тебе придется платить лишь два пятьдесят в месяц.

— Два пятьдесят…

— И ты сможешь жить там сколько угодно. И у тебя будет время подыскать место в городе. Или даже можешь выкупить этот дом у меня.

— Зачем вам второй дом?

— Мы собирались использовать его под дачу, но нам показалось, что он слишком близко к городу.

— Посмотрим, что скажет Энни.

— Энни скажет, что нам это подходит, — послышался голос у них над головами.

Они не заметили, что она стоит там. Они не знали, как долго она там находится. Джон взглянул на нее и улыбнулся. Но его улыбка тут же испарилась. Что-то позади Энни привлекло его внимание.

Это была пара глаз, глядящих на него из коридора за кухней. Глаза были ужасными, умными и впивались словно бы в само серое вещество его мозга. Колония муравьев поселилась в его голове, и они были разбужены и бегали там.

— Джон, что с тобой?

Он чувствовал руки, крепко взявшие его за плечи и трясущие его. Это было так, словно он проваливался в другое измерение и руки пытались его спасти. Туман окутывал его, проникая в уши, ноздри, холодящий тело. Что бы это ни было, это парализовало его. Он чувствовал руки, которые глубоко зарывались в его тело. Что-то ужалило его в щеку. Он знал, что это были пчелы. Он молча попытался смахнуть вредное насекомое. Четырнадцать, пятнадцать. Он поднимался по лестнице.

— Что делать? — слышались голоса, прорывающиеся сквозь туман.

— У него сердечный приступ?

У кого сердечный приступ? Он надеялся, что не у Валерии.

Слышалось жужжанье. Рой пчел покрывал его. Они ползали по нему. Жалили его. Он пытался смеяться, зная, что они оставляют в нем свои жала и погибают в это время. Было неважно, что он сам умирал. Он был слишком слаб и устал, чтобы что-то делать. Двадцать восемь, двадцать девять… Он был покрыт медом. Кто-то вылил мед на него. Муравьи ползали под кожей, пытаясь прогрызть ее насквозь. Они чувствовали пищу и не хотели лишиться праздника. Он поднялся на вершину лестницы. Зеленая дверь плавно открылась перед ним, и через нее полился золотой свет.

— Джон!

Это донеслось из золотых лучей. Он шагнул в дверь. Он заметил, что двигается, как робот из старого кинофильма, который он смотрел. Как давно это было? Десять лет? Или десять месяцев? Или даже вчера? Он не знал.

— Джон!

Он поискал источник голоса. Словно лазер, он осветил его сознание. Это было на полу в доме Мартина. Воздух вокруг него был теплым и сырым. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. С каждым вздохом туман таял. Пчелы улетели, и муравьи погрузились в спячку.

Надолго ли?

Он хотел сесть, но мягкие руки удержали его.