ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Верите ли вы в сны? А в то, что все истории о проклятых домах имеют под собое какую-то реальную основу? Нет? Ну и зря…Вот и Джон Госс во все это не верил. Не придал никакого значения кошмарным снам, ч... Оборотень Бредли Сноу Пролог Пощечина заставила его опрокинуться на спину. Угол кофейного столика больно врезался в спину, чуть не сломав ему хребет. Мальчик лежал на белом ковре, скорчившись и держась рукой за горящую щеку. Боль в спине почувствовалась позже, когда след на щеке поостыл. — Поднимайся, парень! — прогремел хриплый голос его матери. Мальчик посмотрел наверх влажными глазами. Острый блестящий носок черной материнской туфли больно ткнулся в его тело. — Да, ма… — Заткнись, — ее голос хлестнул как плетью. Мальчик содрогнулся в ожидании нового удара. — Встань, замолчи и слушай, что я тебе скажу. Ясно? — Да. Мальчик поднялся на ноги и стоял, глядя в пол. — Что «да»? — Да, ма-ам, — пробубнил он. Его веки устало опустились, когда рука матери еще раз хлестко ударила его по щеке. Он собрал все силы, чтобы устоять и снова не рухнуть на пол, зная, что это лишь приведет к новым мучениям. Где же Энди? Почему он не придет помочь мне? — Оторви глаза от пола и посмотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Он взглянул в налитые кровью глаза матери и увидел в них собственное отражение. — Что сказал бы твой отец, увидев тебя сейчас? — Голос матери смягчился, но мальчик по-прежнему молчал. Он успел привыкнуть к постоянным переменам в ее настроении с тех пор, как его отец утонул. Это случилось более года назад. Отца он толком не знал. Тот месяцами не бывал дома, занимаясь рыбной ловлей, а возвратившись, он всякий раз пил то поганое пойло, которое делало его ненормальным. То самое пойло, которое начала пить его мать после смерти отца. Она всегда ругала отца за это. Они могли поднять весь дом среди ночи своими криками, когда папаша напивался. Мать всегда говорила сыну, что эт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Дома ведь должны быть из камня?

Деревянный дом напомнил ему сказку о трех поросятах. Деревянный дом не мог достаточно надежно сопротивляться ветру, а его родители говорили, что здесь очень ветрено.

Шен не видел ничего, что напоминало бы школу или хотя бы магазин. Может, они будут жить как первопроходцы? Страх приключений зародился в нем. Насмотревшись вдаль, он обратил внимание на дикую природу за дорогой. Холмы и деревья изумляли его. Он думал, что такой ландшафт встречается лишь на открытках и в кино.

Шен не мог оторвать глаз от этой картины. Первое, что ему захотелось, это погулять по лесу и залезть на холмы. Все было совсем не так плохо, как он ожидал, наоборот. Здесь он чувствовал себя лучше, чем в других домах. Он уже знал, что здесь ему понравится, хотя он и был здесь всего несколько минут. Внезапный ветер налетел на Шена со спины. Он застал его врасплох. Шен ступил вперед, чтобы удержать равновесие. Ветер дул в его волосы, слегка морозя шею.

— Шен, — голос тонул в ветре, но он знал, что это не издалека. Он повернулся, и ветер ударил ему в лицо. Он увидел мать возле двери.

— Да? — закричал он сквозь ветер. Он подумал, что ветер унесет слова прежде, чем они успеют долететь до его матери.

— Иди, пока тебя не сдуло, — Энни замахала руками. Она видела, как Шен, съежившись, борется с ветром, двигаясь к дому.

— Мы можем привязывать к его шее веревку и делать воздушного змея.

Энни подпрыгнула. Она не слышала, как сзади подошла Джейн.

— Никогда не подкрадывайся к людям таким образом.

— А как я должна подкрадываться?

«Валяет дурака», — подумала Энни.

— И ты не должна говорить так.

— Я только пошутила, мама, — сказала Джейн. — К тому же он действительно выглядел бы дурацким воздушным змеем.

— Думаешь, ты выглядела бы лучше? — она схватила Джейн и подвесила на воображаемую веревку.

— Ты выводишь Джейн на прогулку, мам? — Шен был более чем способен говорить колкости. Он протиснулся за ними и вошел в дом. Джейн попыталась ударить его, когда он проходил, но он легко увернулся. Он показал ей язык и задышал, как собака. Это означало, что он был в недосягаемости.

— Ну, вы, двое, прекратите, — сказала Энни. — Или вы забыли, что у нас гости?

Оба покорно сдались. «Бон-нг!» — прозвучал гонг. Теперь разойдись по своим углам и жди сигнала к началу десять тысяч сорок девятого раунда. Или десятитысячного? Они испытывали нервы друг друга, каждый пытался превзойти другого. Они вроде бы только играли, но иногда Энни не была уверена. В глубине души она знала, что таким способом они показывают свою заботу друг о друге. Но им постоянно нужен был судья, внушающий уверенность, что шалость не сойдет им с рук. Она знала, что в них не было жестокости. Им повезло с детьми.