ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Арголанд – страна из мира фантастики. Однако жизнь ее обитателей, мастерски изображенная польским писателем Янушем Зайделем, настолько понятна нам, что роман воспринимается как реалистическое произвед... Предел Януш Анджей Зайдель Еще не поздно Лучший мир искать… Альфред Теннисон Над водой висел прозрачный туман – тонкая вуаль, придающая мягкость очертаниям города, который отсюда казался узкой серой лентой, изрезанной поверху фантастическими зубчиками и выгнутой вдоль границы воды и неба. Лодка слабо покачивалась на небольших волнах, мерно бьющих о борт. Ритм колебаний и плеск воды действовали расслабляюще. «Люди слишком многого требуют от жизни, – размышлял Снеер, растянувшись на носу лодки. – Почти все в поте лица и, как правило, безрезультатно пытаются добиться того, что в принципе можно получить проще и легче. Ищут счастья и удовлетворения, не пытаясь вначале понять, что же вообще-то означают сии слова… Я, например, чувствую себя почти счастливым, когда вот так лежу на волнах, подставив грудь лучам солнца… и действительно чувствую уходящее время. Ритм волн создает иллюзию, будто единственное движение в окружающем пространстве – это движение времени, чистого , рафинированного времени, не замутненного ничем, кроме плеска волн о борт. Если можешь позволить себе не считать ударов волн и убегающих минут, если течение времени не повергает тебя в панику – ты действительно счастлив». Он приоткрыл глаза и, не поворачивая головы, повел взглядом по озеру. Похоже, лишь немногие из миллионов обитателей Арголанда разделяли его взгляд на проблему счастья. В поле зрения Снеера покачивалось всего несколько парусников и две моторки, лениво дрейфующих с заглушенными двигателями. Остальные ловцы счастья толкутся, не вылезая за пределы рваной серой полоски, отделяющей темную голубизну озера Тибиган от светлой голубизны безоблачного неба над западным горизонтом. «Как все-таки хорошо, к

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он, стало быть, возвращался домой после целого дня, проведенного на пляже, где украдкой из-под прикрытых век рассматривал стройные фигурки проходивших мимо девушек. Начались институтские каникулы, пляж был полон студенток – радостных, расслабленных после напряженной летней сессии, подставляющих солнцу и ветру все, что можно было открыть…

Филип, прикрывая сорочкой свои белые, веснушчатые плечи, подернутые розоватым загаром, мечтал о том, чтобы быть одним из тех высоких смуглых, темноволосых парней, которые бороздили своими яхтами озеро. Либо хотя бы иметь возможность нанимать лодки, по крайней мере раз в два-три дня на час, два…

Он знал, что это совершенно нереально – при его заработках, на его скромной должности… В воображении он то разрабатывал способы получения более высокой должности, а стало быть, и доходов, то выдумывал различного рода чрезвычайные события, приносящие ему неожиданные блага… но при этом отлично знал, что ничего подобного случиться не может. Во-первых, потому, что еще никто не добивался успеха, валяясь на пляже и придумывая самые что ни на есть нереальные варианты своего будущего… а во-вторых, – он прекрасно понимал это, – ему, как правило, недоставало храбрости, чтобы осуществить хотя бы самый малый из своих замыслов.

Филип боялся всего – даже того, что приносила обыденщина. В этом, как ни говори, безопасном мире он боялся громко говорить, чтобы никто случайно не услышал его голоса, выделяющегося над средним уровнем шума толпы. Он боялся шефа, и это было причиной утренних тошнот, когда ему приходилось мысленно составлять убедительную историю, объясняющую причину небольшого опоздания на работу, историю, совершенно не похожую на все придуманные раньше…

Филип частенько ненавидел себя за свою трусость. Он не раз давал себе слово когда-нибудь бесстрашно признаться, что попросту проспал… но продолжал трусить…

Там, на пляже, он тоже постоянно ощущал недостаток отваги. Он не смог бы присоединиться к студентам, играющим в мяч, заговорить с какой-либо из девушек… Он чувствовал себя маленьким, слабым, недостойным чьего-либо внимания…

«Вот если б заиметь единицу! Ну, пусть хотя бы двойку!» – думал он, в мечтах видя себя за рулем моторки, с Ключом, небрежно висящим на ленточке, пристегнутой к плавкам, чтобы все могли видеть, с кем имеют дело…

Он верил, что даже двойка создает впечатление, которого он со своей тройкой был не в состоянии произвести…

Когда солнце скрылось за стеной высотных зданий, дугой огораживавших пляж, он оделся и потащился по улицам, не надеясь, что случится одна из тех необычных историй, которые он выдумал, – приключение, несущее перемены в его жизни.

Пиво было эрзацем такой перемены. Принятое в большом количестве, оно позволяло ненадолго забыть о страхе.