Сбросить с себя нелепую скатерть… и предстать перед ним такой же полуобнаженной, прильнуть к нему, тело к телу, грудь к груди…
В затуманенном сознании само собой всплыло распространенное в творческой среде поверье, будто бы полностью раскрепоститься, создавать по-настоящему страстные и прочувствованные произведения, творить в полную силу можно лишь после того, как лишишься девственности.
Глупости, конечно. Ерунда. Вздорный предрассудок. Однако Флоренс нередко приходилось слышать разговоры на эту тему. К старым девам все известные ей музыканты относились с почти не скрываемым презрением, а одна бывшая оперная дива — Флоренс брала у нее уроки — поведала по секрету, что не могла толком петь, покуда не завела себе любовника.
Слушая подобные рассуждения, Флоренс обычно смеялась. Так почему же сейчас это дурацкое поверье вдруг предстало перед ней в новом свете, словно бы наполнилось мудростью веков?
Ричард небрежно пожал плечами.
— Я же мужчина. Мне рубашку носить необязательно. К тому же я живу поблизости.
Флоренс сделала над собой усилие, чтобы вновь обрести ясность мысли и прогнать назойливые эротические видения. Никогда прежде ей еще не приходилось настолько терять голову, тем более из-за почти незнакомого мужчины. Не приходилось и сожалеть о своем затянувшемся девичестве. Жизнь Флоренс была настолько заполнена всевозможными делами, интересами и работой, что эта сторона жизни занимала ее меньше всего на свете.
Молодые люди снова оказались в темном маленьком холле, но там их ждало разочарование. Вторая дверь, ведущая к служебным помещениям, оказалась заперта. Ричард поглядел на спутницу.
— Номер не прошел. Подозреваю, вернуться в зал и пройти через него вы не захотите.
Флоренс даже передернуло.
— Ни за что на свете!
— Так я и думал. А обойти здание кругом и войти через парадный вход?
Девушка выразительно замотала головой. Господи, и как она только умудрилась влипнуть в такую передрягу? Ведь если подумать, она вовсе не дурочка. И колледж окончила с отличием, и вообще всегда блистала. Так почему же с ней вечно приключаются нелепые истории?
— Нет, спасибо. Уж лучше обойдусь скатертью. — Интересно, очень глупо она выглядит замотанной в накрахмаленную тряпку? Должно быть, глупее не придумаешь. — Я потом выстираю ее и верну в ресторан.
Они снова вышли на крыльцо. По переулку, нестройным хором распевая «Эх, далеко нам до Типпирери», прошла стайка подвыпивших юнцов. Ричарда с Флоренс они даже не заметили, но он все равно инстинктивно шагнул вперед, загораживая девушку от чужих глаз.
Флоренс с каждой минутой все больше восхищалась этим мужчиной. Он вел себя безупречно, как истинный джентльмен.






