Камилла – это совсем другое!
-Тоже самое, милый! Я тебе уже говорила – или смирись, или распугаешь всех вокруг!
-И кстати, папочка, у Элса вполне достаточно денег не только на билеты, а и на всё остальное, - запальчиво вставила я, кипя от злости, что он считает моего парня неспособным заработать себе на жизнь, а потом повернулась к Элсу и весело пропела: - С меня поцелуй!
Припав к его губам, я, не стесняясь, поцеловала его, а затем торжествующее посмотрела на отца. Сжав зубы, он вскочил на ноги и направился в дом, а Элс сжал мою ладонь и тихо произнёс:
-Лари, знаешь, не стоит так злить отца…
-Элс, он сам виноват. Он поставил своё условие, я своё. Почему я должна выполнять его условия, а он мои нет? И потом, я не позволю ему тебя так унижать!
-Хорошая моя, я нисколько не обижаюсь на твоего отца. Всё это он делает из любви к тебе. Попытайся понять его - ты единственная и любимая дочь, а тут появляется парень, втягивает его дочь в Игру, да ещё потом и претендует на её руку и сердце. Это уже испытание для твоего отца, а ведь ещё надо учитывать и то, кем была моя мама. Пожалуйста, дай ему время привыкнуть ко мне и понять, что я совсем не такой монстр, как должен быть в виду моих родственных связей. И перестань каждый раз целовать меня, его это только злит и настраивает против меня, - ласково попросил он, а затем со вздохом добавил: - Плюс, твои поцелуи дразнят и меня. Ты не представляешь, как мне тяжело сдерживать себя, особенно не зная, сколько это ещё продлится.
-Понимаю. Ладно, постараюсь поменьше целовать тебя, или хотя бы делать это не так страстно, - пообещала я и тоже вздохнула, потому что и сама с трудом сдерживала себя.
Но с каждым последующим днём становилось всё сложнее сдерживать обещание. Особенно трудно это стало делать на море.
В первый же день после приезда в наш дом под Сочи и выхода на пляж, я уже пожалела, что вообще поехала. Лёжа на соседнем с Элсом шезлонге, меня так и подмывало протянуть к нему руку и ощутить прохладу его кожи, а когда мы пошли купаться, я готова была завыть. Дурачась в воде, и чувствуя его прикосновения ко мне, я уже начала изнывать от желания.
«Да что же это такое! Невыносимо так жить! Почему я не человек? У них тридцать шесть это уже вполне уважаемый возраст, когда никто ничего не указывает! А я обязана слушать отца, потому что считаюсь ещё ребёнком. Где справедливость?».
-Элс, лучше не прикасайся ко мне, - попросила я, вынырнув из воды.
-Да, действительно лучше держаться друг от друга подальше, - он с шумом выдохнул. – И я буду признателен, если ты снова станешь носить хотя бы закрытые купальники, а ещё лучше ходить одетой. Знаешь, ты иди на берег, а я поплаваю, чтобы остыть.
С сожалением посмотрев на него, я поплыла к берегу, понимая причины его поведения.






