ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Археолог Алана Шеппард разыскивает в Африке, неподалеку от побережья Средиземного моря, тайную базу знаменитого средневекового пирата Сулеймана аль-Джамы. По преданию, на его корабле «Сакр» остались н... Триполийская гавань Февраль 1803 года Едва перед эскадрой появилась укрепленная столица берберийских пиратов, налетел шторм, поэтому кечу «Интрепид» и бригу «Сирена» пришлось вернуться в открытое море. Лейтенант Генри Лафайет, старший помощник капитана «Сирены», случайно заметил в подзорную трубу верхушки мачт «Филадельфии» — именно ради нее два американских военных корабля подобрались к пиратскому логову. Полгода назад во время погони за берберийским корсаром фрегат «Филадельфия», вооруженный сорока четырьмя пушками, подошел слишком близко к известной своим коварством триполийской гавани и сел на мель. Капитан Уильям Бейнбридж изо всех сил старался спасти корабль, даже сбросил с одного борта все пушки, но фрегат не шелохнулся, а до прилива было еще далеко. Под прицелом дюжины вражеских кораблей Бейнбриджу пришлось спустить флаг и сдаться на милость триполийского паши. По сообщениям голландского консула, с капитаном и помощниками обращались хорошо, команду же ждало рабство, как и большинство простых матросов, которые попадали в руки пиратов. Командование средиземноморского флота решило: захватить «Филадельфию» и увести ее из гавани не удастся, поэтому корабль лучше сжечь. Что касается команды, то, по сообщениям посредников, паша согласился отпустить ее за выкуп в полмиллиона долларов. Сотни лет берберийские пираты наводили ужас на Европу вплоть до Ирландии и Исландии. Они грабили целые города и увозили пленников к себе в Африку: мужчины становились каторжниками, а самые красивые женщины — наложницами в гаремах восточных властителей. Богатых пленников могли выкупить, бедные же томились в рабстве до конца своих дней. Великие морские державы — Англия, Испания, Франция и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Генри, познакомься, это Сальвадор Каталано, — представил Декатур. — Он проведет нас в гавань.

Грудь коренастого смуглого Каталано закрывала пышная борода. Голову он обмотал грязным тюрбаном, а на пояс повесил устрашающий кривой кинжал с красным камнем на рукояти.

— Добровольно вызвался? — шепнул Лафайет Декатуру, поприветствовав лоцмана.

— Кучу денег потребовал.

— Рад познакомиться, господин Каталано, — сказал Генри, сжимая влажную ладонь мальтийца. — От имени экипажа «Сирены» благодарю вас за храбрость.

Каталано осклабился, продемонстрировав редкие зубы.

— Триполийские корсары грабят мои корабли. Я хочу отомстить.

— Вы нам очень поможете, — рассеянно ответил Лафайет, изучая свое новое временное пристанище.

Две мачты уходили высоко вверх, но штаги местами провисли, а залатанные паруса облепила соль. Палубу драили и песком, и щелоком, и все равно дубовые доски смердели так, что у Лафайета слезились глаза.

Кеч был вооружен четырьмя карронадами, которые после выстрела не откатывались, а скользили по прикрепленным к палубе металлическим пластинам. Бойцы абордажной команды приготовились к штурму — залегли на палубе с саблями и мушкетами. Судя по виду, многие еще не отошли от пятидневного шторма.

— Отличная у вас команда! — улыбнулся Декатуру Генри.

— Какая есть, зато моя. Насколько мне известно, вас, мистер Лафайет, за все годы службы капитаном еще не назначали.

— Верно… — Генри отдал честь. — Верно, капитан!

Путь до Триполи занял еще ночь. Декатур и Лафайет наблюдали в медную подзорную трубу, как из бесконечной пустыни медленно вырастает город. На стене и бастионах замка расставили более полутора сотен пушек. Над волноломом, который прикрывал якорную стоянку, торчали лишь верхушки мачт «Филадельфии».

— Что думаешь? — спросил Декатур у Генри, которого назначил командовать абордажным отрядом. Мальтиец стоял у штурвала, а они с Лафайетом — за его спиной.

Генри глянул на паруса, потом на кильватерный след. Крошечный кеч шел со скоростью не менее четырех узлов.

— Думаю, на такой скорости войдем в гавань задолго до заката.

— Капитан, может, взять рифы на марселе и кливере? — вставил Каталано.

— Пожалуй. Ночь будет лунная.

Тени удлинились, начали сливаться. Вскоре солнце окончательно скрылось за западным горизонтом. «Интрепид» вошел в триполийскую бухту; с каждым мгновением он приближался к огромным стенам пиратской столицы. В лунном свете жутковато поблескивали каменный волнолом, стена и замок; от черных точек пушечных амбразур веяло опасностью. Над стеной угадывался ажурный минарет, с которого только что созывали верующих на молитву.

Прямо у стены замка стояла на якоре «Филадельфия». Фрегат выглядел невредимым: даже выброшенные за борт пушки подняли и вернули на место.