ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Публицистика. Сборник статей и очерков харьковской журналистки. Особенный взгляд, на простые вещи, которые происходят ежедневно с каждым из нас. Родители, дети, собаки, профессия, город - неинтересных... Анна Гин Невыдуманные истории От автора Это не книга. Не художественная литература. Это сборник. Статьи, очерки, посты. Такое… Сейчас объясню. В 2005 году я вдруг стала журналистом. Именно «вдруг». Спасибо Зурабу Аласания. Зашел однажды усатый дядька в облгосадминистрацию, где я тогда работала (в пресс-службе), и сказал: «Эй, птичка, летим со мной, там столько вкусного». Если правдиво цитировать, он сказал: «Ты — журналист, иди к нам, бросай все это». «Все это» — это фотография, которой я тогда занималась. Была кем-то на предмет личного фотографа губернатора. Почему он так сказал, понятия не имею, но так как люблю «столько вкусного», я пошла. Была корреспондентом новостей, автором всевозможных проектов, телепрограмм, документальных фильмов... Написала в газету. Не знала газетных форматов и написала, как чувствовала. Получилось странно, но читабельно. Попросили еще, потом еще, потом дали колонку. Еженедельную. Газета давно не печатается, и даже интернет-версии нет. А я все не могу остановиться. Теперь это называется «блог». Спустя пять лет встретился мне тот самый губернатор, которого фотографирует теперь другая девушка, и сказал: «Я тебя читаю, давай книжку издадим». Вслух я засмущалась страшно, а про себя подумала: «О Боже, я ж там нецензурная бываю до крайности». В общем, кому сборник понравится, «спасибо» отправляйте Арсену Авакову. Сюда не вошло очень личное, то, что с матюками, и там, где без фотографии смысл теряется. Фамилии, имена, явки, пароли частично изменены. Не ругайтесь. Всех люблю. Еженедельник «Объектив-Но» №07 от 16 февраля 2006 г., колонка «Невыдуманная история» ОН СУЩЕСТВУЕТ, И ОН МЕНЯ ЛЮБИТ Несвятому Валентину посвящается Я, Анна Гин, находясь в тв

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Главное, замереть с веником-совком на безопасном расстоянии, и можно гадать

часами. Такие себе адреналиновые вечера нашего подъезда.

Признаться, лично я представителя буржуйской флоры (уж не знаю, за что клен

«американский») уважала. Он служил шторой, занавеской и жалюзи. Причем одновременно.

«Супер-Анти-Любопытин». В условиях «колодца» (четыре дома лицом к лицу) — вещь

незаменимая. Можно было смело переодеваться, не запираясь в ванной, и вообще, заниматься

черт-те чем. Например, летать на метле по периметру комнаты, ну или печатать деньги.

Однако соседи конспиративных качеств дерева не ценили. Обвиняли его в распущенности

веток, мрачности помещений и, как результат, в чрезмерном пожирании дорогостоящего

электричества. Каждый год к обвинителям добавлялся один этаж.

Тетя Лена живет на третьем. Ее с кленом связывает многолетняя история, заключенная в

эпистолярный жанр. Она писала в инстанции и собирала подписи. Звонила и подолгу слушала

произведения раннего Моцарта, где в качестве конферансье выступал приятный женский

голос: «Абонент ответит вам через сорок... пять... минут». Ожидала пару дней, пока чиновник

вышел на перерыв, потом еще недельку, пока шло совещание, потом праздники с декабря по

май… Шли годы. Менялись лица, фамилии и оскалы власти. Тетя Лена с кленом ждали.

Неожиданное появление артефакта изменило жизнь первого подъезда мгновенно и до

неузнаваемости. От звонка «старейшины» до приезда мужчин с пилами прошло не более двух

часов. Мне показалось, клен впервые за много лет сменил хамскую позу на застенчивую и

сложил лапы так, что даже листья не касались окон. Мужчины с пилами этой смиренности не

заметили. Все зажужжало, завертелось, посыпалось. Тетя Лена стояла у окна и не верила.

На глазах изумленной женщины заклятый враг ее превращался во множество пней, пеньков

и пенечков разного диаметра.

Двор оживился. Забеспокоились сигнализации авто, соревнуясь в противности визга.

Выбежали дети, чтоб успеть занять места поближе к точкам падения веток. Из окон

перекрестно заорали бабы:

— Нина! Шо цэ вони пылять? Лять-лять-лять-лять (во дворах-колодцах удивительно

красноречивое эхо).

— А кто их прыслав? Ав-ав-ав-ав...

— Кернес! Эс-эс-эс-эс...

— Кернес?? Эс-эс-эс-эс...

— Кернес!!! Эс-эс-эс-эс...

— А хто цэ будэ вбыраты? Ты-ты-ты-ты...

— Та його ж компания! Ни я-ни я-ни я...

Вышли «старейшины» других подъездов, стали умолять мужчин с пилами записать их

клены (каштаны, липы, тополя) в очередь на ликвидацию. По рукам пошел измятый листок с

магическими цифрами.

Эс-эс-эс-эс — раскатывалось эхо во всех уголках двора. Через сорок минут в окна подъезда

№1 пришел Свет…В детстве я ненавидела Шарля Перро за эту его фишку с боем часов, когда

наконец заслуженно счастливая Золушка снова оказывалась в лохмотьях.