Главное, замереть с веником-совком на безопасном расстоянии, и можно гадать
часами. Такие себе адреналиновые вечера нашего подъезда.
Признаться, лично я представителя буржуйской флоры (уж не знаю, за что клен
«американский») уважала. Он служил шторой, занавеской и жалюзи. Причем одновременно.
«Супер-Анти-Любопытин». В условиях «колодца» (четыре дома лицом к лицу) — вещь
незаменимая. Можно было смело переодеваться, не запираясь в ванной, и вообще, заниматься
черт-те чем. Например, летать на метле по периметру комнаты, ну или печатать деньги.
Однако соседи конспиративных качеств дерева не ценили. Обвиняли его в распущенности
веток, мрачности помещений и, как результат, в чрезмерном пожирании дорогостоящего
электричества. Каждый год к обвинителям добавлялся один этаж.
Тетя Лена живет на третьем. Ее с кленом связывает многолетняя история, заключенная в
эпистолярный жанр. Она писала в инстанции и собирала подписи. Звонила и подолгу слушала
произведения раннего Моцарта, где в качестве конферансье выступал приятный женский
голос: «Абонент ответит вам через сорок... пять... минут». Ожидала пару дней, пока чиновник
вышел на перерыв, потом еще недельку, пока шло совещание, потом праздники с декабря по
май… Шли годы. Менялись лица, фамилии и оскалы власти. Тетя Лена с кленом ждали.
Неожиданное появление артефакта изменило жизнь первого подъезда мгновенно и до
неузнаваемости. От звонка «старейшины» до приезда мужчин с пилами прошло не более двух
часов. Мне показалось, клен впервые за много лет сменил хамскую позу на застенчивую и
сложил лапы так, что даже листья не касались окон. Мужчины с пилами этой смиренности не
заметили. Все зажужжало, завертелось, посыпалось. Тетя Лена стояла у окна и не верила.
На глазах изумленной женщины заклятый враг ее превращался во множество пней, пеньков
и пенечков разного диаметра.
Двор оживился. Забеспокоились сигнализации авто, соревнуясь в противности визга.
Выбежали дети, чтоб успеть занять места поближе к точкам падения веток. Из окон
перекрестно заорали бабы:
— Нина! Шо цэ вони пылять? Лять-лять-лять-лять (во дворах-колодцах удивительно
красноречивое эхо).
— А кто их прыслав? Ав-ав-ав-ав...
— Кернес! Эс-эс-эс-эс...
— Кернес?? Эс-эс-эс-эс...
— Кернес!!! Эс-эс-эс-эс...
— А хто цэ будэ вбыраты? Ты-ты-ты-ты...
— Та його ж компания! Ни я-ни я-ни я...
Вышли «старейшины» других подъездов, стали умолять мужчин с пилами записать их
клены (каштаны, липы, тополя) в очередь на ликвидацию. По рукам пошел измятый листок с
магическими цифрами.
Эс-эс-эс-эс — раскатывалось эхо во всех уголках двора. Через сорок минут в окна подъезда
№1 пришел Свет…В детстве я ненавидела Шарля Перро за эту его фишку с боем часов, когда
наконец заслуженно счастливая Золушка снова оказывалась в лохмотьях.






