ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Полуголодное детство и юность Дэвида Мори нельзя назвать счастливыми… Зато теперь, в зрелые годы, он может наслаждаться роскошной жизнью в Швейцарии, посещать престижные приемы в высшем обществе во... Древо Иуды Арчибальд Джозеф Кронин Часть первая Глава I Осеннее утро выдалось столь сияющим, что Мори, благоразумно сверившись с термометром за окном, решил позавтракать на балконе спальни. Выспался он хорошо: шесть часов — для человека, еще недавно страдавшего бессонницей, — обнадеживающий показатель. Солнце приятно припекало сквозь шелковый халат от «Гридера», [1] и завтрак был, как обычно, виртуозно приготовлен Артуро. Мори налил себе кофе «Тосканини» — все еще горячий в серебряном термосе, намазал свежий круассан горным медом и с наслаждением первооткрывателя окинул блуждающим взглядом просторы во всем их величии. Боже, какая красота! С одной стороны в голубое небо поднималась гора Ризенберг, с нерукотворной симметрией возвышаясь над зелеными-зелеными лугами, что слегка поперчены красными крышами старинных сельских домишек; с другой — мягкие склоны Эшенбрюк, фруктовые сады: груши, абрикосы и вишни; прямо, на юге, — далекие хребты снежных Альп; а в низовьях, ну да, ниже принадлежавшего ему плато, раскинулось Шванзее — Лебединое озеро, обитель переменчивого духа, внезапных настроений, необузданных и чудесных, но сейчас оно тихо поблескивало, укрытое тончайшими клочками тумана, сквозь которые беззвучно скользила белая лодка, словно… хм… словно лебедь, определил он в поэтическом порыве. Ему посчастливилось после долгих поисков найти этот спокойный, прелестный уголок, не затоптанный туристами, но достаточно близко к городку Мелсбургу, чтобы пользоваться всеми преимуществами цивилизованной, отлаженной жизни. И сам дом тоже представлял собой редкую удачу — построенный одним известным швейцарским архитектором, он поражал продуманностью мелочей — лучшего и не пожелаешь. Весьм

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ей хватило вкуса не перехваливать картину, но когда они отвернулись, она окинула взглядом неброский интерьер XVIII века, мягкий серый ковер и гобеленовые стулья в стиле Людовика XVI, картины — «Понт-Авен» Гогена, с подписью и датой, что висел над фигурками династии Тан, расставленными на каминной полке георгианского периода; изумительного Дега на противоположной стене, изобразившего обнаженную фигуру; раннего Утрилло и пейзаж Сислея; приглушенного Боннара, чарующую Мэри Кассат

[20]

зрелого периода, а теперь еще и Вюйяра — и промолвила:

— Обожаю вашу гостиную. Среди этих красивых вещей можно провести всю жизнь. Но самое лучшее то, что вы их заслужили.

— Думаю, я имею на них право, — скромно заметил он. — В молодые годы, что я провел в Шотландии, у меня почти ничего не было. Более того, я тогда ужасно бедствовал.

Это была ошибка. Стоило ему произнести эти слова, как он тотчас о них пожалел. Разве его не предупреждали, что не стоит оглядываться, смотреть нужно только вперед, вперед? Он поспешно добавил:

— Но вы… до войны вы всегда жили… — он слегка запнулся, — в роскоши.

— Да, у нас была изысканная обстановка, — бесстрастно ответила она.

Снова наступила тишина. Полуулыбчивая сдержанность ее последнего замечания на самом деле могла бы считаться геройством. Она была вдова барона фон Альтисхофера, представителя старой еврейской семьи, заработавшей огромное состояние в предыдущем веке на государственных табачных концессиях; в его собственность входили и обширное поместье в Баварии, и небольшой охотничий домик в Словакии. Барона расстреляли в первые полгода войны, а она, хотя и не принадлежала к его вере, следующие три года провела в концентрационном лагере Ленсбаха. После освобождения она пересекла швейцарскую границу. Все, что у нее осталось, — дом у озера, Зеебург, и в нем, практически без гроша, она храбро старалась заново построить свою жизнь. Начала с разведения редких веймарских легавых; затем, ввиду постыдно малых размеров обычной пенсии, ее друзья — а их у нее было много — стали приезжать в качестве платных гостей, чтобы насладиться отдыхом в просторном немецком замке с огромным заросшим садом. И вот теперь вокруг Зеебурга образовалось элитарное маленькое общество, центром которого была она. Какое удовольствие восстанавливать прекрасное старое здание, заполнять его мебелью соответствующего периода, пересаживать сад, реставрировать скульптуры! Она хоть раз намекала на это? Нет, никогда, никогда… Это была его собственная мысль, полет фантазии… Неловко, почти украдкой, он взглянул на часы.

— Думаю, нам пора, если вы готовы.

Он заранее решил отвезти ее на вечер с помпой: Артуро надел свою лучшую синюю униформу, чуть светлее, чем у моряков, и взяли они большую машину.