ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Париж, лето 1994-го. Празднование полувека освобождения от фашизма — и раковая опухоль национализма, которая расползается по Франции, смыкаясь со своим ярым врагом — исламским фундаментализмом. Герой... Расплата Брайан Моррисон Пролог Темно-синий «мерседес» свернул с полосы встречного движения на полосу, по которой ему следовало бы ехать. Наклонившись вперед и сжав руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев, водитель направил машину в очень узкое пространство между островком безопасности и фургоном для доставки товаров. Задел фургон задним колесом, которое при этом подпрыгнуло, словно наехало на бордюр тротуара, и рванул на красный свет. Перепуганные туристы из-под зонтиков косились на машину, мчавшуюся, визжа протекторами, по мокрому гудрону площади в направлении небоскреба на Монпарнасе. Не успел зажечься зеленый свет, как влево устремился поток автомобилей. Водитель «мерседеса» откинулся назад, увидев внезапно выскочивший ему наперерез «ситроен». Сдавленно вскрикнув, он резко вывернул руль, пытаясь обойти «ситроен», но задние колеса его машины оторвались от мокрой поверхности, и водитель снова закричал, его крик был похож на рыдание. Тщетно пытался он справиться с управлением: тяжелая машина описала полный круг и врезалась передом в бок такси. Он снова откинулся на спинку сиденья, обернулся и посмотрел через заднее тонированное стекло. Хорошо бы избежать скандала, подумал он, но было поздно: движение остановилось, он оказался в капкане. Из своей машины вылез таксист и под насмешливыми взглядами зевак побежал к «мерседесу», крича и размахивая руками. Водитель «мерседеса» распахнул дверцу и, набросив на плечо ремень кожаной сумки, выскочил из машины. Он оказался тщедушным, в кремовых парусиновых брюках и шелковой рубашке цвета бургундского вина, рукава болтались вокруг костлявых запястий. Крупные, величиной с вишню, капли дождя падали на рубашку, оставляя пятн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он постоял несколько мгновений в нерешительности, пробормотал что-то себе под нос, повернул налево, побежал зигзагами по галереям, распахнул плечом стеклянную дверь и снова выскочил на тротуар. Там он повернул на юг, пробежал несколько метров под проливным дождем и влетел в другую дверь.

Устланный коврами вестибюль, по счастью, был пуст, прямо перед собой он увидел двери лифтов. Тяжело дыша, подбежал к ним, нажал на кнопку вызова. Подождал. То и дело он отрывал глаза от индикаторной панели и оглядывался на входную дверь.

Двери одного из лифтов с шипением разошлись в стороны. Он впрыгнул в него, вжал пальцем кнопку до отказа. Двери закрылись, спрятав его от мира, и лишь тогда он отпустил кнопку. Рука бессильно повисла, он прикрыл глаза, прислонился к стене, из груди вырвался долгий, похожий на стон вздох.

На указателе этажей появились цифры 23, лифт остановился, двери раскрылись. Дрожа всем телом, словно пробудившись от жуткого сна, человек ступил на покрытый коврами пол холла. Прямо перед ним в обтянутом кремовой кожей кресле сидел, ссутулившись, полицейский и поглаживал рукой автомат. Человек смотрел на этот автомат, но страха, по-видимому, не испытывал. Он направился к полицейскому, неловко, но крепко держа обрез в вытянутой руке. Замешательство медленно наползало на лицо полицейского, глаза его перебегали с поблескивающего влагой ствола обреза на покрытую грязью фигуру, упавшие на лоб волосы, прилипшую к телу рубашку и снова натыкались на обрез.

— Войдите в лифт, пожалуйста. Да поскорее. — В голосе человека с обрезом слышалась неуместная любезность.

Полицейский кивнул головой, уронил свой автомат и робко, бочком, пошел к лифту, ни на мгновение не спуская глаз с нацеленного на него дула. Владелец обреза проследил, как закрылись двери, услышал, как тронулся с места лифт, и только после этого повернулся и быстро вошел в приемную.

За абсолютно пустым письменным столом сидела сорокалетняя красавица, ее белокурые пряди были стянуты темной бархатной лентой. Она изумленно смотрела на вошедшего, одной рукой придерживая выдвинутый ящик стола, куда торопливо спрятала остатки своего обеда, набитый едой рот был приоткрыт.

— Мадам Массне, я пришел повидаться с господином Вадоном. — Рот, щелкнув, захлопнулся. Умело подкрашенное лицо подергивалось от волнения.

— О да, господин Бенгана. Понимаю. — Ее обычно глубокий спокойный голос сорвался на фальцет. Она говорила, не глядя на вошедшего, взгляд был прикован к обрезу, который он держал у бедра. — Мне кажется, он не… прос… Он… — Ее голос пресекся, из горла вырвался какой-то квакающий звук. Она сглотнула и начала снова. С трудом заставила себя взглянуть ему прямо в лицо, попыталась даже улыбнуться.