—Может, стоит все‑таки поговорить…
—Может быть, — грустно откликнулась Сэм. — Но я не буду.
Однако когда Джош позвонил, ему сказали, что Тейт вместе с другими работниками на неделю уехал в Вуоминг — на животноводческую ярмарку. Никто не знал, где они остановились и как с ними связаться, а следовательно, Джефа предстояло похоронить либо на ранчо, либо в городе. Ждать целую неделю они не могли.
Похороны были простыми и тягостными для всех. Но Сэм сказала детям, что смерть — это часть природы, часть жизни, и раз Джеф был их другом, значит, они тоже должны принять участие в похоронах. Местный священник немного почитал над гробом молитвы, и мужчины закопали Джефа рядом с Каро и Биллом, а дети приехали на лошадях, каждый принес букет цветов и возложил его на свежую могилу. Потом они окружили ее и запели свои любимые песни. Всем казалось, что именно так надо хоронить человека, который жил среди них и был их общим другом. Когда дети повернули лошадей к дому и поскакали по холмам, Сэм глядела им вслед — справа садилось солнце, лошадиные копыта негромко ударялись о землю, прохладный ветерок обдувал всадников — и думала, что еще ни разу в жизни она не видела такого прекрасного зрелища. На мгновение ей показалось, что Джеф едет рядом с ними, ведь, отдавая дань своему погибшему другу, товарищи Джефа надели на его коня западное седло, но никто не стал на него садиться, так что конь скакал без всадника. Почему‑то это напомнило Саманте историю с Тимми, и на ее глаза вновь навернулись жгучие слезы.
И когда в тот вечер Саманта, сидя за столом, писала Тейту, чувства, охватившие ее у могилы Джефа, помогали ей протянуть Тейту руку, позабыть то, что между ними было и чему больше не суждено было повториться. Она ведь тоже потеряла ребенка, хотя Тейт приходился Джефу родным отцом, а она не была родной матерью Тимми. Но все же Сэм знала, как мучительна боль утраты, и еще острее ощутила ее, когда принялась за письмо человеку, которого она так долго и тщетно разыскивала. Сэм очень интересовало, что именно сообщил Тейту Джеф про свою жизнь на ранчо. Единственное, о чем ей не хотелось упоминать, так это о своем увечье. Она решила слегка покривить душой, надеясь, что Джеф ничего не рассказал про это отцу.
«Три года не такой уж большой срок, — написала она с красной строки, постаравшись как можно сдержанней сообщить в начале письма страшную новость. — Но здесь у нас очень много перемен. Кэролайн и Билла уже нет, они покоятся там же, где мы похоронили сегодня Джефа: на холмах, неподалеку от их домика. Дети, которые живут вместе со мной на ранчо, принесли на могилу Джефа цветы, а ковбои привели на закате его лошадь. Это был очень тяжелый момент: день такой чудесный, а у нас — такая утрата.






