Его все любили, в том числе и Сэм, она боготворила Джона с первого дня их встречи.
—А ты знаешь, что думала я, сукин ты сын? — закричала Саманта. — Я думала, ты мне верен, вот что! Я думала, что не безразлична тебе… А еще… — ее голос впервые дрогнул с тех пор, как Джон произнес роковые слова, — еще я думала, что ты меня любишь.
—Я тебя действительно люблю. — По щекам Джона медленно заструились слезы.
—Ах вот как? — Саманта уже плакала не таясь; ей казалось, будто Джон вырвал у нее сердце из груди и швырнул его на пол. — Но тогда почему ты уходишь? Зачем ведешь себя как сумасшедший? Черт возьми, зачем ты сказал, когда я спросила, как у тебя дела: «У меня роман с Лиз Джонс, и я от тебя ухожу»?! — Саманта сделала несколько шагов по направлению к мужу, и в ее голосе зазвучали истеричные нотки: — Ты можешь мне это объяснить? Кстати, давно ты с ней связался? Будь ты проклят, Джон Тейлор… Будь проклят…
Саманта не сдержалась и бросилась на Джона с кулаками, вцепилась ему в волосы, попыталась расцарапать лицо, но Джон легко справился с женой, завел ей руки за спину и повалил на пол, а потом сгреб в охапку и принялся укачивать, утешая, как ребенка,
—Мне так жалко, малыш…
—Жалко? — то ли усмехнулась, то ли всхлипнула Саманта, высвобождаясь из его объятий. — Ты меня бросаешь и при этом говоришь, что тебе «жалко»? О, Господи! — Саманта глубоко вздохнула и оттолкнула руки Джона. — Отпусти меня, черт побери!
Во взгляде Саманты сквозила жгучая боль, и Джон, увидев, что она немного успокоилась, не стал ее удерживать. Саманта все еще не могла отдышаться после недавней вспышки гнева, но бросаться на мужа больше не стала, а медленно подошла к темно–зеленой кушетке и села на нее. Саманта вдруг как‑то съежилась и казалась совсем юной… густые волосы свесились вниз, когда она уткнулась лицом в ладони… Когда Сэм наконец подняла голову, в ее глазах стояли слезы.
—Ты ее действительно любишь? В это невозможно было поверить!
—Наверное, да, — медленно выговорил он. — Самое ужасное то, что я люблю вас обеих.
—Но почему? — Саманта глядела в пространство, почти ничего не замечая и совсем ничего не понимая. — Что мы с тобой сделали не так?
Джон сел на диван. Придется ей все‑таки рассказать. Она должна знать. Зря он так долго скрывал от нее правду.
—Это началось в прошлом году, во время предвыборной кампании.
—И уже тянется столько времени? — Саманта широко раскрыла глаза, смахивая новые слезинки. — Целых десять месяцев, а я ничего не знала?
Джон кивнул, не произнося ни слова.
—Боже мой… — Саманта помолчала, потом с подозрением поглядела на мужа.






