Она посылала письмо за письмом и к г-ну де Люиню, убеждая его, что его поведение доказывает одно: он не доверяет — и даже не мне, но ей самой; что он поступает как человек, воображающий, будто она намеревается использовать меня, дабы смущать умы, а в подобном случае мое отсутствие будет даже полезнее, нежели мое присутствие; что, желая навести порядок в своих собственных делах, она хотела бы видеть меня рядом с собой, зная, что я буду ей полезен, и не усматривая в моем присутствии ничего, что может дать повод тем, кто, руководствуясь злобой, измыслил нечто подобное, хотя и уверен в обратном; и если окажется правдой, что я задумывал что-либо дурное, находясь возле нее, она лично ответит за мои поступки, предав себя в руки Короля тогда, когда он этого пожелает; что никому не пристало судить о ее будущих намерениях и наказывать кого-то до совершения преступления; что не должно предпочитать чье-то злобное отношение ее верности, иначе она будет вынуждена поверить, что ей не на что надеяться, кроме беспристрастного закона; что она убедится, будто все это время он относился к ней предвзято, веря ложным слухам, и тогда она в свою очередь будет вынуждена выразить свое недовольство и решится просить у Короля позволения уехать из королевства, дабы не давать повода слухам, будто она плела заговоры, в чем ее хотят обвинить; что, поскольку Король имеет честь доверять ей, он обязан показать, что не смущается верить некоторым неприятным ему персонам ради спокойствия собственной матери, нуждающейся в отдыхе и покое, предпочитая их всему остальному; однако она не может получить ни то, ни другое, пока Король внезапно меняет свои решения; что, наконец, если он не может избавиться от сомнений, что я якобы подготавливаю почву для смуты, она даст ответ Королю сама, и что ответа Королевы вполне достаточно, дабы спасти преступника, и что она, не желая отпускать меня домой без какого-либо предлога, тем не менее предоставила мне отпуск на неделю и теперь посылает ко мне с тем, чтобы я вернулся к ней уже завтра.
Эти страстные и одновременно полные разумных доводов письма не привели ни к чему: она не получила прямого отказа, но дело затянулось, и Люинь передал ей, что Королю наговорили про меня столько дурных слов, что он не может согласиться на мое присутствие возле нее; что с цепи спустили всех собак, причем это были не пустые угрозы; что Король не верит ничему из услышанного, но тем не менее многие сошлись во мнениях, что Королю необходимо дать отдохнуть.






