В промежутке между вторым и третьим полнолуниями у алхимика было много свободного времени. Он его потратил, чтобы всё подробно описать, и эти записи сейчас у меня, – подтвердил Роберт Карлович.
– Хорошо, я понял. Сейчас попробую сказать, почему, – задумался я.
– Может быть, ингредиенты были какие-то не такие – скажем, жаба протухла? – предположил я навскидку и не угадал.
– Жабьи глаза были выше всякой критики, как и палец повешенного. Впрочем, это относится и ко всем остальным составляющим. Все ингредиенты были просто отличного качества, уверяю вас, – убежденно произнес Роберт Карлович, а потом добавил с большим воодушевлением, – протухла не жаба, протухла секвенция!
Никто не любит выглядеть идиотом. Включая и меня. Поэтому своим ответным мычанием я постарался выразить одновременно некоторый скепсис, понимание и интерес. Я так и сказал:
– М-м-м-м?
Роберт Карлович решил меня не томить и с победоносным видом изложил решение задачи, полагая, наверное, что мне всё тут же станет ясно:
– Дело в том, что эта конкретная секвенция может срабатывать не чаще, чем раз примерно в шестьдесят три года.
– Секвенция? – переспросил я. – Кажется, это какой-то музыкальный термин?
– Музыка здесь ни при чём, – отрезал Роберт Карлович. – Секвенция – это некоторая последовательность событий, которая приводит к определенному чудесному результату. Наши события – это полнолуние и погружение свинца в мерзкое варево. Впрочем, полностью план герцога не смог бы сработать и по ряду других причин. Упомянутая секвенция за один раз может трансмутировать около шестисот граммов свинца. Поскольку такое возможно лишь раз в шестьдесят лет, бизнес, как вы понимаете, не слишком прибыльный. Должен добавить, что сам рецепт зелья, мягко выражаясь, был несколько избыточным. Строго говоря, там нужны только три ингредиента. Остальное – домыслы, впрочем, довольно понятного происхождения.
До меня стало кое-что доходить.
– Значит ли это, что все чудеса, описанные в древних источниках, рано или поздно могут быть повторены? И пятью хлебами снова будет возможно накормить пять тысяч человек, а потом недоеденными кусками наполнить пять, кажется, коробов? – неуверенно спросил я.
– Полагаю, что так и есть, – спокойно ответствовал Роберт Карлович, – но я бы хотел, чтобы вы поняли самое главное – никаких чудес не существует. Все, так называемые чудеса, не нарушают законов мироздания. Эти законы прописаны в самой ткани нашего мира и никто, включая Создателя – кем бы он ни был, этих законов никогда не нарушал и, думаю, никогда не нарушит. Специальные последовательности событий, секвенции, приводят к кажущемуся нарушению законов природы. Но на самом деле, они – реализация более сложных и глубинных правил.






