— Что еще?
Мы сосредоточенно замолчали. Низкий скошенный лоб Джорджа прорезали три глубокие морщины, он яростно скреб себя по затылку. Я отвернулся и попытался вспомнить те ужасные вещи, которые люди вытворяют друг с другом. Наконец, придумал. Джордж внимательно следил за карандашом, выводившим на бумаге: «
4. Подложить под водительское сидение машины обидчика гремучую змею (с удаленным жалом)
».
— Господи Иисусе! — прошептал Джордж. — Ты хочешь напугать его до смерти!
— Вот именно, — кивнул я.
— А где, интересно знать, ты возьмешь гремучую змею?
— Куплю. Их всегда можно купить. Во сколько мы оценим такое наказание?
— Полторы тысячи долларов, — твердо сказал Джордж.
Я записал.
— Нам нужен еще один способ.
— Я придумал, — объявил Джордж. — Захватить в плен, увезти на машине, снять всю одежду, кроме трусов, носков и ботинок, и выбросить на Пятой Авеню в час пик.
Он торжествующе улыбнулся.
— Мы не сможем этого сделать.
— Пиши. И назначь цену в две с половиной тысячи. Еще как сможем, если старик Вомберг предложит такие деньги.
— Да, — согласился я, — пожалуй, сможем. — И записал. — Думаю, этого достаточно, — добавил я. — Мы предоставили им широкий выбор.
— А где мы закажем эти визитки? — поинтересовался Джордж.
— У Джорджа Карноффски, — ответил я. — Еще один Джордж. Он мой приятель. У него небольшой полиграфический салон на Третьей Авеню. Печатает там свадебные приглашения и рекламные брошюры для крупных магазинов. Уверен, он согласится.
— Тогда чего же мы ждем?
Мы оба вскочили с кроватей и начали одеваться.
— Сейчас двенадцать часов, — сказал я. — Если мы поторопимся, то успеем поймать его до обеда.
На улице все так же шел снег и толстым слоем ложился на тротуары. Но мы преодолели четырнадцать кварталов до типографии Карноффски за рекордно короткое время и примчались туда как раз в тот момент, когда он собирался идти обедать.
— Клод! — закричал он, тряся мою руку. — Дружище! Как дела?
У него было круглое дружелюбное лицо и кошмарный нос с огромными широкими крыльями, лежавшими на щеках. Я поздоровался и сообщил, что мы пришли по очень важному делу. Он снял пальто, проводил нас в свой кабинет, и я начал посвящать его в наши планы, и объяснять, что от него требуется.
Но не успел я рассказать и половины своей задумки, как он разразился громким хохотом, заглушавшим мои слова. Поэтому я просто протянул ему лист бумаги с текстом, который он должен отпечатать. Когда он его прочитал, все его тело затряслось от смеха, он стучал ладонью по столу, кашлял, давился и хохотал во все горло, как сумасшедший.
Мы не видели ничего смешного и молча смотрели на него.
Наконец он успокоился, достал платок и долго вытирал глаза.
— Никогда столько не смеялся, — слабым голосом выдавил он. — Отличная шутка, достойная хорошего обеда.






