ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Два века назад умирающий на поле боя Тайлер Хоторн заключил сделку. В обмен на жизнь он стал Посланником — тем, кто слышит последние мысли умирающего и передает их его любимым. С тех пор Тайлер вын... Посланник Джен Берк ГЛАВА 1 «Иди ко мне». Испугавшись, Эдуардо Леблан по-собачьи потряс головой в водолазном шлеме, пытаясь избавиться от голоса, звучащего в ушах. Глубоко под поверхностью Карибского моря Эдуардо потерял связь со спасательным судном «Деклан». Переговорное устройство в его шлеме отключилось. Еще минуту назад звучал голос Кранца, второго водолаза в этой смене, их подводного археолога, который докладывал на корабль о том, что он обнаружил на дне. Неожиданно воцарилась тишина. Эдуардо слышал только шорох пузырей, вырывающихся из шлема, да привычное тихое поскрипывание снаряжения. Он посмотрел на Кранца, своего начальника, который руководил подводными работами на американском торговом судне «Морган Брэй», затонувшем в 1815 году. Фонарик для видеоаппаратуры, закрепленный на шлеме археолога, был включен, как и фонарик на шлеме Эдуардо. Судя по всему, обе камеры продолжали работать, и сквозь пластину маски Кранца Эдуардо видел, что тот по-прежнему разговаривает с кораблем, видимо, рассказывает о том, что фиксирует его камера. «Иди ко мне, и все будет хорошо». Эдуардо уже слышал этот голос, когда впервые погрузился в эти воды два дня назад. Устройство связи отключилось, и зазвучали слова. Эдуардо испугался, но потом… страх изменился, отступил. Вот и сейчас он начал превращаться в предвкушение. Водолаз с тревогой перевел взгляд с Кранца на находящийся в нескольких футах маленький холмик песка, один из многих, где, вне всякого сомнения, скрывались артефакты с «Моргана Брэя». Чтобы убедиться, что ничего не разболталось, Эдуардо проверил разъем на соединении коммуникационного кабеля со шлемом — эта модель была одной из самых лучших среди доступных гражданским водолаз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я не могу объяснить, откуда у меня появилась мысль, что он справится с этим раундом лейкемии, но скажу вот что: я не раз оказывался рядом с умирающими людьми… В общем, у меня развилось внутреннее чутье на такие вещи, и оно говорит мне, что Рон будет жить.

— Торговец антиквариатом, который проводит много времени у постелей умирающих? Что, не можете подождать, когда их тела остынут, чтобы прибрать к рукам чужую собственность? Мне бы следовало сообщить о вас администрации хосписа.

Тайлер почувствовал, как его охватывает гнев, что случалось крайне редко. Он знал, что лихорадка помешает ему контролировать себя. Видимо, Аманда поняла, что зашла слишком далеко. Она отступила на шаг назад, но тут же задрала подбородок и снова приблизилась к собеседнику.

— Давайте продолжим нашу дискуссию в вестибюле, — предложил Тайлер, постаравшись, чтобы голос прозвучал ровно и тихо. — Я не хочу никого разбудить — у тех, кто находится здесь, хватает проблем и без того, чтобы слушать нашу ссору.

Она кивнула, и они молча, не глядя друг на друга, спустились на лифте в вестибюль. К тому моменту, когда они подошли к входной двери, Тайлер снова взял себя в руки.

— Я собираю раритеты ради собственного удовольствия, — сказал он. — Я их не продаю, следовательно, меня нельзя назвать торговцем. И я никогда — ни единого раза — не покупал антиквариат у тех, кому оказывал помощь, и не принимал после их смерти подарков от членов семей. Я не рассчитываю на то, что вы поверите мне, но местный персонал хорошо знает меня, так что можете спросить у них.

— Вы тут работаете?

— Не в штате. Я волонтер.

У Аманды был такой вид, будто Тайлер не до конца убедил ее, но она сказала:

— Извините меня. Просто… мне было так трудно пройти путь до той точки, где Рон находится сейчас или находился чуть раньше, днем. Пока не появились вы со своими предсказаниями, он принял тот факт, что умирает, и смирился с неизбежным. Мне это далось нелегко, и вот я смотрю на него и вижу, что он готов к смерти, но в следующее мгновение…

Она замолчала, а потом добавила:

— Поверьте мне, я очень хочу, чтобы Рон жил. Я… я не могу себе представить, как все будет без него. Но говорить, что ему станет лучше и он вернется домой — в дом, который теперь даже не принадлежит ему! Разве вы не понимаете, что вы делаете?

— Даю надежду.

— Вы лжете ему.

Кожа Тайлера становилась все горячее, начали болеть суставы. Он изо всех сил старался сосредоточиться на разговоре, но мысли разбегались.

— Не будьте так уверены в этом, — сказал он. — Кстати, я обещал ему, что прослежу, чтобы вы без происшествий добрались до своей машины…

— Если вы не желаете прислушаться к доводам разума, я попрошу персонал хосписа не пускать вас к Рону.

— Не думаю, что администрация пойдет вам навстречу, если только он сам не захочет этого.