Впрочем, он никому не рассказывал о ночных визитах из опасений потерять работу.
Таких псов Хулио еще не видал. Призрак умел находить могилы, которые требовалось подправить или которые были повреждены. Складывалось впечатление, что он рассматривал это как личное оскорбление. Впрочем, как и Хулио.
У Тайлера был фонарик, но сегодня светила почти полная луна, и он не стал включать его. Он терпеливо шагал рядом с Призраком — только на службе тот выглядел столь довольным. Несмотря на то что они давно были вместе, Тайлер понимал Призрака далеко не во всем, но знал, что пес видит на кладбище вещи, скрытые от него.
Тайлер не чувствовал мертвых, но он не сомневался, что с Призраком дело обстоит иначе. Иногда пес останавливался на кладбище и замирал, словно увидел что-то или кого-то, недоступных Тайлеру. Как правило, это ненадолго задерживало его внимание, а затем он бежал дальше.
Изредка он начинал рычать. И хотя теперь мало что пугало Тайлера, от этого рычания по спине у него пробегал холодок.
Похоже, что Призрак одерживал верх над невидимым противником, потому что после таких встреч он слегка приподнимался на цыпочках, словно гордился хорошо выполненной собачьей работой.
Неожиданно Тайлер обнаружил, что снова думает о Колби и его странном визите. Он спрашивал себя, не пропустил ли подтекста в словах гостя. Возможно, Колби просто одинок, но он смог заговорить о своей проблеме, только обвинив в этом Тайлера. Между ними было много серьезных различий, и Тайлеру не хотелось проводить с Колби много времени. По правде говоря, его лучшим другом был Призрак.
Они шли по самой старой части кладбища — Призрак любил такие больше всего, — когда зазвонил мобильный телефон Тайлера. Пес сердито оглянулся.
— Согласен с тобой, — сказал Тайлер, — но, с другой стороны, если кто-то звонит мне в такое время, нужно ответить.
Призрак вздохнул и побежал дальше.
Тайлер взял трубку.
— Мистер Хоторн? Это Сэмюэл Ганнинг. Не знаю, помните ли вы меня.
— Конечно помню, мистер Ганнинг.
В Сент-Луисе он помогал умирающему человеку по имени Макс Дерли, который отчаянно хотел передать мистеру Ганнингу, что мальчик, которого растили и воспитывали как сына Макса, на самом деле сын богатого Сэмюэла Ганнинга. Тот был потрясен и осчастливлен этим. Когда Тайлер уезжал из города, Ганнинг договаривался с матерью мальчика — своей давней любовью — о том, что он готов заботиться о них обоих.
— Извините, что беспокою вас так поздно, мистер Хоторн, но в записках Макса говорится, что лучше всего звонить вам в это время.
— Прошу вас, называйте меня Тайлер. Макс не ошибся в этом вопросе. Как поживаете?
— Хорошо, и вы называйте меня Сэм. У меня все прекрасно. Моя благодарность вам не знает границ, но я никак не пойму, каким образом…
— Я и сам не могу объяснить этого.






