ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Брокер, хобби которого разведение улиток. Мальчик увлеченныйчерепахой, которую его матьпринесла домой. Женщина посещающая психоаналитика для решения семейных проблем. Молодая гувернантка, которая х... Рассказы Когда в Мобиле стояла флотилия… (When the Fleet Was in at Mobile) Держа в руке бутылку хлороформа, Джеральдина пристально посмотрела на мужа, спящего на задней веранде. Слышалось его глубокое прерывистое дыхание. Он всегда так дышал, когда спал без просыпа до самого полудня, а ложился на рассвете. Она никогда не могла придумать способа разбудить его ранним утром, если он пил всю ночь. Сейчас определенно настало время его разбудить. В одних шелковых чулках, она подбежала к ящику с тряпьем, стоявшему под кухонным шкафом. Оторвав от ветхого полотенца два куска, большой и поменьше, она сложила большой вчетверо и, немного подумав, намочила его в раковине. Ей не понравилось, что у нее внезапно затряслись руки. С помощью пояска от только что проглаженного и отложенного в сторону платья она примотала тряпку к лицу, плотно закрыв ею нос и рот. Затем достала из ящика с инструментами молоток на тот случай, если он ей понадобится, и вышла на веранду. Придвинув стул к кровати, она уселась на него, откупорила бутылку с хлороформом и смочила маленькую тряпку. Сначала она подержала тряпку над его грудью, затем медленно поднесла к носу. Кларк даже не пошевелился. Она решила, что все-таки это как-то действует на него, поскольку сама она чувствовала сладковато-тошнотворный запах. Так пахли погребальные цветы, так пахла сама смерть. Позади она услышала ворчание Рыжика: он всегда издавал такие звуки, зевая, поворачиваясь и ложась на холодную землю за домом. В голове промелькнула мысль: все считали, что хлороформ предназначался для Рыжика, а он лежит себе и спит, живой и невредимый, как и все четырнадцать лет. Кларк приподнял и снова опустил голову, как будто соглашаясь с ней. Ее рук

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она могла бы рассказать супругам Трелони, чем для нее завершилась и последняя поездка за покупками. Кларк исчез куда-то на два дня, не оставив дома ни крошки еды, поэтому она и решилась на эту поездку без его ведома. Когда она вернулась домой со станции Этьен, он выбил продукты у нее из рук и ударил ее по лицу. Не проронив ни слова, он бил ее снова и снова, пока она не упала на покупки, рыдая и чувствуя, что сейчас у нее разорвется сердце. Шрамы от пряжки его ремня она могла бы тоже продемонстрировать. Она не глядя массажировала дугообразный шрам на тыльной стороне руки. С тех пор как она села в автобус, ее руки не знали покоя. Временами длинными пальцами она сжимала угол своей сумочки. Глядя со стороны, как она двигала руками, можно было предположить, что она собирается придать им наиболее эффектную позу перед фотографированием. Ее туфли из кожи «под ящерицу» стояли ровненько рядом на вибрирующем полу.

Следующая остановка была в Алистере. Кроме названия, она плохо помнила этот город. Хотя, возможно, она его не узнала из-за того, что за последние десять лет город значительно изменился. Но ее вполне удовлетворило и то, что она хотя бы вспомнила его название и те счастливые, беззаботные дни с родителями, проведенные в туристическом отеле во время летних каникул. Солнце уже клонилось к закату, и она решила переждать до утра и снова отправиться в путь. Так всегда делал ее отец во время путешествий на машине.

— Как ты полагаешь, папа, где мы сегодня переночуем? — часто спрашивала она или ее сестра Глэдис с заднего сиденья автомобиля, где кроме них находились одеяла цвета хаки, провизия для пикника и иногда даже арбуз. Все эти вещи были сложены друг на друге и по форме напоминали яблочный пирог; в узком пространстве между ним и сестрой было так приятно сидеть.

Отец обычно отвечал: «Бог его знает, моя сладкая».

Или: «Джери, я думаю, мы остановимся у тети Дорес. Ты ее помнишь?»

Останавливаться у тети Дорес было так же восхитительно, как и ночевать в туристическом отеле. Правда, уже через год она забыла тетин дом. Может быть, через год она и дом Кларка забудет. Но память у взрослых и детей устроена по-разному, и она это понимала. Впервые за последние четырнадцать месяцев она отчетливо вспомнила отель «Звезда», вплоть до каждой шестигранной кафельной плитки на бело-коричневом полу вестибюля, всегда, как в больнице, пахнущего карболкой. Ей вспомнился и вид из окна ее комнаты на подсвеченную стеклянную звезду, висевшую над входом в отель.

Неподалеку от автобусной остановки она обнаружила дом со сдающимися во временное пользование комнатами, о чем свидетельствовала табличка на лужайке перед фасадом дома.