ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Продолжение «У порога Тьмы». Точнее, самостоятельная история. Чужой Андрей Круз 1 Свет фонаря осветил все вокруг, и я понял, что ничего не понимаю. Рядом стоял генератор, но не такой маленький, как был у меня, а куда крупнее и мощнее. И сарай был не металлический, это доски. И пол деревянный. И тулупа нет. Где я теперь? Где Настя? Настя здесь, я это просто знаю, чувствую. Я там, где она. Шагнув вперед, повернул ручку двери, толкнул — она не открылась. Толкнул сильнее — она еле подалась, а в образовавшуюся щель дунуло ветром, и посыпался снег. Класс, опять снег, а тулуп пропал. И много навалено, но вроде бы не плотно. Толкнул сильнее, плечом, еще раз, еще — дверь подавалась, собирая перед собой небольшой сугроб. Все, можно протиснуться. Пришлось рюкзак снять, но пролез, оказавшись в снегу выше чем по колено. Холодный ветер дунул в лицо. — И где это я? Моего вопроса никто не слышал. Шумел ветер в ветках деревьев, где-то вдалеке каркала ворона. Опять ворона, пропади она совсем. Сейчас бы из дробана… чтобы не каркала, тварь такая. Тогда камушками кидался, а вот теперь… Ладно, где я на самом деле? Горы. Тут довольно пологие, за спиной и вдалеке спереди — вполне крутые и высокие. Дом. Деревянный. Чуть ниже по склону, к нему засыпанная снегом лестница ведет. Большой такой дом, добротный, даже красивый, шале настоящее. И мама дорогая — с гаражными воротами и двумя спутниковыми тарелками! — Засношало ретро! По самые гланды засношало, — сказал я вслух, совершенно искренне, попутно сняв с плеча дробовик. — Да здравствуют тарелки и дома с гаражами! Хочу мобильные телефоны, телевизоры и всякое все. А еще отсюда не видно мне было ни единого человеческого следа на слежавшемся рыхлом снегу. Следы тут разве птичьи и какого-то небольшого зверька, бегавшего по этому самому снегу петлями. Отсюда, где я стою, виден весь участок — и ни расчищенных дор

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сначала умер сын, следом за ним дочь, в последней иррациональной надежде приехавшая из Калифорнии, словно рассчитывавшая на то, что родители смогут защитить ее. Затем он похоронил жену. У самого же Его-Меня оказался иммунитет, он не заразился. Несколько дней он ходил по опустевшему дому, перебирал их вещи, смотрел на фотографии. Потом вышел во двор, выкопал могилу рядом с ней, лег в нее, кое-как прибросав себя землей, и пустил себе пулю в висок, решив уйти следом за ними. Потому что без них жизнь для него потеряла смысл. Маленький пистолет так и остался в руке. К тому времени, как я Его-Себя нашел, лицо уже обклевали птицы, а вот слой глины никто не разрыл. Я похоронил Его-Себя окончательно, не тронув, правда, доски над могилой, потому что просто не знал, что на ней написать. Странно писать на своем могильном памятнике.

И тогда то, что прокладывает Пути между слоями, ощутило эту смерть и эту пустоту, и затянуло сюда Настю. А я уже прошел по ее следам и тоже заполнил опустевшее место в этом мире. Теперь, после всего случившегося со мной ранее, легко это понять.

Свет в доме был, хоть я и старался экономить энергию. Оба найденных лэптопа сейчас заряжались. Горели дрова в камине, к которому я подтащил поближе диван. Еды в доме не было совсем, но я нашел пару пачек чаю и сахар, так что обойдусь сегодня, не проблема.

Снегоход не завелся, сел аккумулятор, но в гараже нашелся зарядник-пускач от сети, так что к завтрашнему дню с этим все должно быть в порядке.

Самым слабым местом в доме была безопасность. В Отстойнике я уже привык к тому, что на всех окнах есть решетки, а здесь не было ничего. Огромные окна, хлипкая дверь, которую я просто запер на ключ. Пойти на второй этаж? Там будет холодно или придется включать электропечку. Но спать рядом со стеклянной стеной первого этажа было еще страшнее, поэтому я дождался пока прогорят дрова в камине, хоть как-то нагрев большую комнату, а сам ушел наверх, в хозяйскую-свою спальню, перестелив там белье на кровати. После чего включил обогреватель, забаррикадировал дверь комодом, положил рядом моссберг, снаряженный пулевыми патронами, и сунув револьвер под подушку. И попытался уснуть.

Сон пришел только ближе к утру, когда почти что начало светать. Пережитый днем кошмар превратился в табун мыслей, не дававших успокоиться ни на минуту. Я то читал дневник, то пытался копаться в гардеробной, подбирая одежду, то снова ложился, прилежно закрывая глаза и надеясь на то, что сон придет сам — и так до утра.

Проснувшись, глянул на часы и понял, что проспать получилось не больше пары часов.

— Ну и хрен с ним, — сказал я вслух, поднимаясь с кровати. — Делом тогда надо заниматься, делом.

Это помогло, дурные мысли немного отступили.