ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

О чем может мечтать мужчина? О богатстве, успехе, красавице жене, вслед которой поворачиваются головы всех мужчин? Да, считает герой. Но встреча с дерзкой незнакомкой, произошедшая при необычных обсто... Тихая гавань Бетти Монт Мальчику было больно. Больно так, что временами он задыхался. Шофер вез его по пустынному шоссе, сочувственно поглядывая в зеркало заднего вида. Если бы это был ушиб, он бы приложил лед, чем-то смазал и забинтовал порезы. Но боль, которую испытывало это маленькое, бледное, темноволосое существо, исцелить было нельзя. В одночасье рухнул весь его привычный мир, рассыпался тот теплый уютный кокон, который создавала вокруг него мать. А видит Бог, сделать это в роскошном холодном доме под бесцветным, невыразительным взглядом отца было крайне трудно. Видимо, устав от борьбы и придя к выводу о ее тщетности, она и решилась на столь отчаянный шаг. Был ли это порыв, о котором она тут же пожалела, или продуманное решение, никто не знал. Конечно, Бог ей судья, но шоферу до слез было жаль мальчика. Лучше бы она взяла его с собой! Он свернул с основной дороги, и вскоре они подъехали к двухэтажному коттеджу, окруженному безукоризненно ухоженным парком. Мисс Милдред, как и ее брат, была педантична, рассудительна и холодна. И не такое место требовалось мальчику, чтобы успокоиться и отойти душой после перенесенного удара. Но решал, разумеется, отец, который на время всяческих судебных дрязг отправил сына к сестре. Обычно живой и подвижный, мальчик вяло выбрался из машины, и шофер обратил внимание, до чего он похож на отца. Никто не поспешил им навстречу, и шофер, положив руку на плечо мальчику, легонько подтолкнул вперед. Каждый шаг давался ему с трудом. Казалось, к ногам были привязаны пудовые гири. Он не поднимал глаз от гравия дорожки. Что еще мог увидеть он в этом мире, который потерял для него запахи и краски? Милая, добрая, нежная мама, которая была средот

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это реальная жизнь, и у вас могут быть серьезные неприятности. Я могу упрятать вас в тюрьму за насильственное вторжение и нападение с применением физической силы!

— У меня известия от вашей матери! — воскликнула она, не обращая внимания на угрозы.

— Моя мать умерла!

Лоренс уже слышал поспешные шаги охранников в коридоре, ведущем от лифта. Слава Богу, они скоро положат конец безобразной сцене!

— Нет, это не так, она жива. — Девушка нахмурившись покачала головой. — Вы ведь и сами не верите тому, что говорите, правда?

Она подняла к нему обрамленное рыжеватыми локонами сердцевидное личико, казавшееся раздражающе детским с этими широко распахнутыми сияющими глазами, маленьким носом и большим красиво очерченным ртом. Ее нельзя было назвать красивой, но она обладала какой-то странной притягательностью. Конечно, это не его тип — Лоренс предпочитал элегантную холодноватую женскую красоту, — но нетрудно было представить, что юноши ее возраста находят девушку восхитительной.

— Моя мать умерла, — повторил он с каменным выражением лица.

— Так сказал ваш отец? И все это время вы верили, что она… О, это ужасно!

На ее глаза навернулись слезы, и одна из них уже поползла вниз по щеке. Лоренс с недоверием наблюдал за ней.

— Прекратите! — выпалил он. — Вам-то что оплакивать?

— Подумать только… Как мог ваш отец так вам лгать? Сказать десятилетнему мальчику, что его мать умерла! Это, должно быть, разбило вам сердце.

Так оно и было. Он до сих пор помнил охватившее его оцепенение, мучительную боль, ощущение того, что его предали, бросили. Разумеется, отец не говорил, что мать умерла. Он никогда не опускался до лжи, поэтому выложил ему горькую голую правду.

— Твоя мать уехала с другим мужчиной и оставила нас обоих. Ты больше никогда не увидишь ее.

Лоренса отправили к своей сестре, у которой был коттедж неподалеку от Сиэтла. И дни за днями он проводил на пляже, глядя на тяжелые серые воды, слушая меланхолические крики чаек и неторопливое печальное шуршание песка под набегающими и отступающими волнами. Когда бы потом он ни услышал эти звуки, они моментально отзывались в нем глухой болью — глупый, сентиментальный отголосок почти забытой обиды!

— Но ваша мать жива! — повторила Мэй Селлерс.

— Для меня она умерла, — резко ответил Лоренс.

Слишком поздно мать вспомнила о нем. Он прожил без нее четверть века, и теперь не нуждался в ней.

В комнату ворвались трое охранников — громадные мужики в черной униформе, готовые сразиться с любым, кто бы ни предстал перед ними.

— Уберите ее отсюда! — приказал Лоренс.

Девушка повернула к ним свое маленькое личико. Они с недоумением уставились на заплаканные глаза и дрожащие губы, переминаясь с ноги на ногу и выглядя неимоверно глупо. Один из них неловко проговорил:

— Лучше бы вам уйти, мисс.