ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Никому и в голову не могло прийти, что под обликом рассудительной, спокойной, «настоящей леди» Хьюстон Чандлер скрывается страстная, необузданная в своих эмоциях женщина, способная на самые невероятны... Лёд и пламя Джуд Деверо ПРОЛОГ Толстая старуха, с выбившимися из-под изношенной шляпы редкими седыми волосами и с почерневшими зубами, на удивление легко взобралась на сиденье большой повозки. Сзади лежали овощи, накрытые сырой холстиной. — Сэйди! Она повернулась и увидела по левую сторону преподобного Томаса, высокого красивого мужчину, озабоченно нахмурившего брови. — Вы будете соблюдать осторожность? Не выкинете какой-нибудь глупости? Не будете привлекать к себе внимание? — Обещаю, — произнесла Сэйди неожиданно молодо звучащим голосом, — я долго не задержусь. С этими словами она тронула поводья, и повозка громыхая двинулась в путь. Дорога, ведущая из города Чандлер, штат Колорадо, к шахтам — а туда и направлялась Сэйди — была долгой, лошади то и дело спотыкались о выбоины. Однажды ей пришлось ждать на одной из веток Южной железной дороги, пока пройдет поезд. К каждому из семнадцати шахтерских поселков была проведена железнодорожная линия. Миновав поворот к шахтам Фентона, Сэйди поравнялась с торговой повозкой, в которой тоже сидела старуха. Сэйди придержала лошадей и осмотрела местность вокруг — настолько, насколько хватало глаз. — Что-нибудь случилось? — тихо спросила Сэйди старуху. — Нет, но разговоры о создании профсоюза не утихают. А как у тебя? Сэйди коротко кивнула. — На прошлой неделе случился обвал в туннеле номер шесть. Они не хотят тратить время на сооружение подпорок и продолжают копать. У тебя нет мяты? — Брось ты все это, Сэйди, — сказала женщина, наклоняясь поближе. — Будь осторожна. «Маленькая Памела» — самая опасная. Я боюсь Рейфа Таггерта. — Его многие боятся. А вот и еще одна повозка, — ее голос стал ниже. Она подхлестнула лошадей. — До следующей

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Я просто имел в виду, что ты красивая, милая женщина, и я думаю, очень хорошо, что ты так беспокоишься за свою сестру, но я также думаю, что Блейр должна быть готова к некоторой доле критики, когда она станет врачом.

— Ты ведь не думаешь, что она должна бросить медицину?

— Я не знаю, что должна делать твоя сестра. Я за нее не в ответе, — он снова потянулся к ней. — Почему мы говорим все о Блейр? У нас есть наша собственная жизнь, о которой стоит позаботиться.

Пока он говорил это, его руки сомкнулись вокруг нее, и он начал нежно тереться о ее ухо.

Эту часть его ухаживаний Хьюстон всегда ненавидела. Ли был все время рядом, она так хорошо его знала. В конце концов, они стали «парой», когда ей было шесть лет, а ему двенадцать. Теперь, к двадцати двум годам, она провела с Лиандером Вестфилдом огромное количество времени и всегда знала, что скоро станет миссис Вестфилд. Все ее образование, все, чему ее учили, было подготовкой к тому дню, когда она станет женой Ли.

Но несколько месяцев назад, после того, как он вернулся с учебы из Европы, начались эти поцелуи, объятия на сиденье его экипажа и ощупывания под одеждой; и все, что она чувствовала, было желание, чтобы он прекратил свою возню. Тогда Ли становился злым, снова называл ее ледяной принцессой и отвозил домой.

Хьюстон знала, как она должна была бы реагировать на прикосновения Ли. Несмотря на всю свою внешнюю добропорядочность, Чандлер был городом просвещенным — по крайней мере, что касается женщин — однако Хьюстон ничего не чувствовала при прикосновениях Ли. Не раз она долго плакала по ночам. Она не могла представить себе, что можно кого-то любить больше, чем она любила Лиандера, но просто его прикосновения никак ее не возбуждали.

Казалось, он почувствовал, о чем думает Хьюстон, и с раздражением отодвинулся от нее.

— Осталось меньше трех недель, — сказала она с надеждой в голосе. — Скоро мы поженимся и тогда…

— И что тогда? — сказал он, косо посмотрев на нее. — Никто так не ждет этого, как я.

На минуту они замолчали.

— Ты готова к завтрашнему приему у губернатора? — спросил Ли, вынимая длинную сигару и прикуривая ее.

Хьюстон слабо улыбнулась ему. Эти первые минуты после того, как она отказывала ему, всегда были самыми неприятными.

— Мое платье от Ворта отпарено и подготовлено.

— Ты понравишься губернатору, ты ведь знаешь? — он улыбнулся ей, но она почувствовала, что улыбка далась ему с трудом. — Когда-нибудь у меня будет самая прекрасная жена в штате.

Она попыталась расслабиться. Прием у губернатора ее не волновал. Это было то, чему ее учили. Может быть, ей следовало поучиться тому, как не быть холодной, бесполой супругой.