-- Что вас привело ко мне?
Прозвучало это не то, чтобы приветливо, и не то, чтобы неприветливо; в ее голосе была слышна крайняя деловитость. Все в ней создавало деловое впечатление: осанка, жестикуляция, одежда. Ее лицо было до странного безвозрастным. Так выглядят лица, перенесшие пластическую операцию. Но, может быть, оно просто застыло от раннего горя -- мне никак не удавалось вспомнить ее лицо во время процесса.
Я рассказал о смерти Ханны и о ее поручении.
-- Почему я?
-- Думаю, потому, что вы единственная, оставшаяся в живых.
-- И что же мне делать с этими деньгами?
-- Все, что вы сочтете нужным.
-- И тем самым отпустить фрау Шмитц ее грехи?
Сначала я хотел возразить, но Ханна в самом деле требовала слишком многого. Годы тюрьмы должны были быть не только искуплением ее вины; Ханна сама хотела вложить в них смысл, и она рассчитывала получить этим признание. Я сказал это.
Дочь покачала головой. Я не понял, хотела ли она этим отвергнуть мое предположение или отказать Ханне в признании.
-- А вы не можете дать ей признания без отпущения грехов?
Она засмеялась.
-- Вы хорошо к ней относитесь, не правда ли? Что вас, собственно, связывало?
Я чуть помедлил.
-- Я был ее чтецом. Я начал читать ей, когда мне было пятнадцать, и продолжил потом, когда она сидела в тюрьме.
-- Как это вам...
-- Я посылал ей кассеты. Фрау Шмитц почти всю свою жизнь была неграмотной; она только в тюрьме научилась читать и писать.
-- Почему вы все это для нее делали?
-- Я в пятнадцать лет имел с ней любовную связь.
-- Вы имеете в виду, вы спали с ней?
-- Да.
-- Какой жестокой была эта женщина! Вам удалось избавиться от того, что она, когда вам было пятнадцать... Впрочем, нет, вы сами сказали, что снова начали читать ей, когда она была в тюрьме. Вы были когда-нибудь женаты?
Я кивнул.
-- И ваш брак был коротким и неудачным, и потом вы больше не женились, и ребенка, если он у вас есть, вы отдали в интернат.
-- Это можно сказать и о тысячах других людей; для этого не нужно иметь связь с фрау Шмитц.
-- Скажите, у вас, когда вы в последние годы имели с ней контакт, не было такого чувства, что она знает, что она сделала с вами?
Я пожал плечами.
-- Во всяком случае она знала, что она сделала с другими в лагере и во время марша. Она не только сказала мне об этом, она также интенсивно занималась этим вопросом в последние годы в тюрьме.
Я рассказал ей о том, что услышал от начальницы тюрьмы.
Дочь встала и принялась большими шагами расхаживать по комнате.
-- О какой сумме денег идет речь?
Я вышел в прихожую, где оставил свою сумку, и вернулся с чеком и банкой из-под чая.
-- Вот.
Она посмотрела на чек и положила его на стол. Банку она открыла, опустошила ее, снова закрыла и, держа в руке, внимательно ее разглядывала.
-- В детстве у меня тоже была банка из-под чая для моих сокровищ.






