Она была слишком юной и так сильно любила его, что не почувствовала в его нежности и привязанности всего лишь тень мужской любви. Он не знает, как винить себя за женитьбу на ней. Она была счастлива. Одной из несправедливостей в мире является то, что так легко осчастливить любящих и заботливых.
Скарлетт опустила голову ему на плечо.
– Это много – сделать кого-то счастливым, – сказала она. – Я не понимала этого, пока не родилась Кэт. Я многого не понимала. Каким-то образом я выучилась этому у нее.
Ретт прислонился щекой к ее голове.
– Ты изменилась, Скарлетт. Ты стала взрослее. Мне нужно узнавать тебя заново.
– Я тоже должна узнать тебя. Я никогда не знала тебя, даже когда мы были вместе. На этот раз постараюсь, обещаю.
– Не сильно старайся, ты измотаешь меня. – Ретт усмехнулся, потом поцеловал ее в лоб.
– Перестань смеяться надо мной, Ретт Батлер, – нет, не надо. Мне нравится, даже когда это выводит из себя.
Она втянула воздух.
– Идет дождь, он погасит пожары. Когда встанет солнце, мы сможем увидеть, что осталось от города. Попытаемся уснуть, через несколько часов у нас не будет времени.
Она положила голову ему на плечо и зевнула. Легкий ирландский дождик окутал мягкой завесой тишины старую каменную башню.
На рассвете Скарлетт проснулась. Когда она открыла глаза, то первое, что увидела, было поросшее щетиной, с провалившимися глазами, лицо Ретта. Потом она потянулась и улыбнулась.
– У меня болит все тело, – пожаловалась Скарлетт, нахмурив брови. – И я умираю от голода.
– Логичность – женское качество, – пробормотал Ретт. – Вставай, моя любовь, не сломай ноги.
Они осторожно подошли к убежищу Кэт. Было темно, но они могли слышать ее дыхание и тихое посапывание.
– Она спит с открытым ртом, когда поворачивается на спину, – прошептала Скарлетт.
– Дитя многих талантов, – сказал Ретт.
Скарлетт подавила свой смех. Она взяла Ретта за руку и потянула его к окну. Вид, открывшийся перед ними, был отрезвляющим. Вереницы темных столбов дыма тянулись вверх отовсюду, оставляя грязные пятна на нежном розовом утреннем небе. На глаза Скарлетт навернулись слезы. Ретт положил ей на плечи свою руку.
– Мы можем отстроить все заново, дорогая.
Скарлетт смахнула слезу.
– Нет, Ретт, я не хочу. Кэт не в безопасности в Баллихаре, и, кажется, я тоже. Это земля О'Хара, и я не хочу терять ее. Мои кузены найдут фермеров, которые будут обрабатывать землю. Ирландцы всегда будут любить землю. Па говорил мне, что она для ирландца все.
Но я не здесь, уже не здесь. Может быть, я никогда в действительности и не принадлежала этой земле, иначе не удирала бы с такой готовностью в Дублин на вечеринки и охоты… Я не знаю, чему я принадлежу, Ретт, но больше не чувствую себя дома даже в Таре.
К удивлению Скарлетт Ретт рассмеялся, а смех был полон радости.






