ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Книга посвящена известному геологу, профессору, впоследствии академику - Владимиру Афанасьевичу Обручеву.В книге представлены иллюстрации. Обручев Мария Ивановна Поступальская ВСТУПЛЕНИЕ Нашему современнику, советскому человеку, легче, наверно, перенестись мыслью в восемнадцатое столетие, ко двору французских королей, в быт, столь блистательно описанный многими прославленными авторами, в Италию времен Возрождения, даже в средневековую Германию, чем в Россию семидесятых годов. Это наша страна, но совсем иная. У многих городов те же названия, что и теперь, но это другие города. Другие люди, другая одежда, даже другая речь... Это Россия без семилетнего плана, без колхозов и бригад коммунистического труда. В той России не было девятьсот пятого года, не было Ленского расстрела, не было Октября и Великой Отечественной войны. И в соседних странах ничто не напоминает настоящее время. Нам предстоит путешествие в Россию семидесятых годов. Могучий ветер прошедшего подхватит нас и понесет на своих широких крыльях. Понесет не вперед, а назад, в глубь десятилетий. А мощный прожектор истории будет освещать наш путь. Что он выхватит из мрака? Бескрайние снежные просторы Сибири, где живут еще предания о декабристах и пока только немногие энтузиасты пророчат краю великое будущее?.. Но мы летим дальше, дальше! Урал, где со времен первых заводчиков Демидовых люди плавят руду и живут в великой бедности?.. Дальше! Унылые крестьянские наделы Средней России, слабенькие огоньки лучин в подслеповатых окошках?.. Дальше! Великолепные дворцы и серые окраины Санкт-Петербурга? Толпа на залитом огнями Невском и безлюдье на тускло освещенных улицах застав? На чердаках и в тесных клетушках длинноволосые Раскольниковы обдумывают смысл жизни, а в особом присутствии сената только что закончен «Процесс 50», судимых за «хождение в народ». Еще не полностью отменена судебная гласность, обвиняемые публично вы

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В этом романе фигурирует и Гайса Мусин, а затем появляется кладоискатель Фома Кукушкин, который вскорости умирает и оставляет консулу тетрадь с описанием своих путешествий. Якобы обработанные автором записки Кукушкина и представляют материал книги. Кукушкин посещает рудники Джаира и находит в заброшенной фанзе горшок с золотом. После этой удачи он предпринимает со своим другом Лобсыном новые путешествия. Они скитаются по долине реки Эмель, у отрогов Тарбагатая, недалеко от скалистых вершин Коджура, Саура, по долине Кобу, где светлые лиственницы лентой бегут до кумирни Матени... А дальше герои отправляются в развалины древнего города Кара-Ходжа, проезжают мимо скалы Кызыл-Гэгэн-Тас. Они попадают в эоловый город Орху и пытаются проникнуть в его здания, надеясь найти там клады, но убеждаются, что великолепные дома и замки сложены породой, а не воздвигнуты людьми. Затем мертвый город Хара-Хото, долина бесов, озеро Лоб-Нор и пустыня Такла-Макан... Все жило в памяти Владимира Афанасьевича, все снова вставало перед ним, когда он работал над этой книгой.

Выпустил Обручев и биографию Потанина, умершего еще в 1920 году в возрасте 85 лет. Сделать это Владимир Афанасьевич всегда считал своим долгом. Книга «Григорий Николаевич Потанин — жизнь и деятельность» вышла в 1947 году.

Обручев никогда не забывал людей, близких ему по работе и по духу. Он написал статью о Кропоткине в сборник «Люди русской науки», воспоминания о А. В. Потаниной, статью о Мушкетове к столетию со дня рождения, статью «Александр Петрович Карпинский» к пятнадцатилетию со дня смерти и опять «Профессор Иван Васильевич Мушкетов» для книги «Выдающиеся ученые Горного института». Еще в 1937 году он выпустил полную биографию Эдуарда Зюсса в серии «Жизнь замечательных людей», а в 1939, когда умер его ученик Михаил Антонович Усов, посвятил его памяти статью, напечатанную в геологической серии «Известий Академии наук».

Одна сотрудница издательства Академии наук рассказывает, как однажды, еще в Свердловске, пришла по делу к Обручеву. Ева Самойловна встретила посетительницу смущенно.

— Очень сердит Владимир Афанасьевич, — шепотом сказала она.

— Почему?

— Расстроен... Скончался Сумгин в Ташкенте.

Обручев выглянул из кабинета и узнал гостью.

— Это вы? Проходите, — хмуро сказал он.

А покончив с делами, помолчал и заговорил так же суховато, почти неприязненно:

— Вот и умер Сумгин... Талантливый был человек. Сколько мог бы сделать!

Он писал статьи об умерших в 1945 году академиках Владимире Ивановиче Вернадском и Александре Евгеньевиче Ферсмане, о деятельности Владимира Леонтьевича Комарова на посту президента Академии наук и о работе выдающегося ученого вообще. Такие потери были особенно заметны и болезненны для всех, кому дороги успехи нашей науки.