ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Книга посвящена известному геологу, профессору, впоследствии академику - Владимиру Афанасьевичу Обручеву.В книге представлены иллюстрации. Обручев Мария Ивановна Поступальская ВСТУПЛЕНИЕ Нашему современнику, советскому человеку, легче, наверно, перенестись мыслью в восемнадцатое столетие, ко двору французских королей, в быт, столь блистательно описанный многими прославленными авторами, в Италию времен Возрождения, даже в средневековую Германию, чем в Россию семидесятых годов. Это наша страна, но совсем иная. У многих городов те же названия, что и теперь, но это другие города. Другие люди, другая одежда, даже другая речь... Это Россия без семилетнего плана, без колхозов и бригад коммунистического труда. В той России не было девятьсот пятого года, не было Ленского расстрела, не было Октября и Великой Отечественной войны. И в соседних странах ничто не напоминает настоящее время. Нам предстоит путешествие в Россию семидесятых годов. Могучий ветер прошедшего подхватит нас и понесет на своих широких крыльях. Понесет не вперед, а назад, в глубь десятилетий. А мощный прожектор истории будет освещать наш путь. Что он выхватит из мрака? Бескрайние снежные просторы Сибири, где живут еще предания о декабристах и пока только немногие энтузиасты пророчат краю великое будущее?.. Но мы летим дальше, дальше! Урал, где со времен первых заводчиков Демидовых люди плавят руду и живут в великой бедности?.. Дальше! Унылые крестьянские наделы Средней России, слабенькие огоньки лучин в подслеповатых окошках?.. Дальше! Великолепные дворцы и серые окраины Санкт-Петербурга? Толпа на залитом огнями Невском и безлюдье на тускло освещенных улицах застав? На чердаках и в тесных клетушках длинноволосые Раскольниковы обдумывают смысл жизни, а в особом присутствии сената только что закончен «Процесс 50», судимых за «хождение в народ». Еще не полностью отменена судебная гласность, обвиняемые публично вы

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пора ликвидировать этот большой пробел в почвоведении, которое упорно не желает заниматься изучением этого рода почвы, плодородной и интересной по своему образованию из пыли, приносимой ветрами, так что это для советского почвоведения становится уже неприличным».

Сохранился проект письма, с которым Владимир Афанасьевич обращался в Центральный Комитет КПСС относительно постройки ледяных складов по проекту научного сотрудника Института мерзлотоведения М. М. Крылова.

В других письмах в редакцию журнала «Известия Академии наук, серия геологическая» он писал:

«...У меня есть еще рецензия на только что вышедшую книгу «Сибирь» Михайлова. Это хороший физико-географический труд, рецензия о котором необходима».

Многие ученые посылали свои статьи для журнала прямо Владимиру Афанасьевичу, и если работа, по его мнению, была важной и нужной, он не успокаивался до тех пор, пока не убеждался, что она напечатана.

И так Обручев беспокоился не только о геологах. Инженеру из Куйбышева, приславшему письмо о тяжелой болезни дочери и невозможности достать дефицитное лекарство, он достает и пересылает это средство и радуется, узнав, что оно помогло.

Он пишет Евгению Владимировичу Павловскому в Иркутск, что недавно получил письмо от В. Г. Чернышева, принятого на историко-филологический факультет Иркутского университета. В приеме на геологический молодому человеку было отказано.

«Причина отказа — он потерял один глаз и повредил второй при каком-то химическом опыте, — пишет Обручев. — А он так хочет быть геологом, чуть ли не с детства, и написал мне длинное письмо... Я посылаю его к вам, он покажет мое письмо; если его глаз все-таки может работать, хотя бы с микроскопом, то нельзя ли перечислить его жаждущего геологии опять на геологический. Пусть глазной врач проверит его зрение».

Тяжело больному и совсем ему неизвестному студенту-медику он пишет:

«Я случайно узнал, что вы находитесь в туберкулезном санатории и очень удручены своим болезненным состоянием. Мне кажется, нет оснований терять бодрость.

...При длительной болезни большое значение имеет «воля к жизни», желание побороть недуг и продолжать жить хотя бы для того, чтобы приносить пользу, помогая другим в трудных случаях или стараясь во что бы то ни стало добиться осуществления задач, намеченных самому себе...

...Внушайте сами себе — я должен выздороветь, у меня есть близкие люди, которым я могу помогать в жизненных затруднениях, а в близком будущем мне, как врачу, придется интересоваться здоровьем других людей, помогать его восстановлению».

Это доброе и бодрое письмо очень хорошо подействовало на больного. Как писала его мать, «преодоление болезни пошло успешнее».