ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Книга посвящена известному геологу, профессору, впоследствии академику - Владимиру Афанасьевичу Обручеву.В книге представлены иллюстрации. Обручев Мария Ивановна Поступальская ВСТУПЛЕНИЕ Нашему современнику, советскому человеку, легче, наверно, перенестись мыслью в восемнадцатое столетие, ко двору французских королей, в быт, столь блистательно описанный многими прославленными авторами, в Италию времен Возрождения, даже в средневековую Германию, чем в Россию семидесятых годов. Это наша страна, но совсем иная. У многих городов те же названия, что и теперь, но это другие города. Другие люди, другая одежда, даже другая речь... Это Россия без семилетнего плана, без колхозов и бригад коммунистического труда. В той России не было девятьсот пятого года, не было Ленского расстрела, не было Октября и Великой Отечественной войны. И в соседних странах ничто не напоминает настоящее время. Нам предстоит путешествие в Россию семидесятых годов. Могучий ветер прошедшего подхватит нас и понесет на своих широких крыльях. Понесет не вперед, а назад, в глубь десятилетий. А мощный прожектор истории будет освещать наш путь. Что он выхватит из мрака? Бескрайние снежные просторы Сибири, где живут еще предания о декабристах и пока только немногие энтузиасты пророчат краю великое будущее?.. Но мы летим дальше, дальше! Урал, где со времен первых заводчиков Демидовых люди плавят руду и живут в великой бедности?.. Дальше! Унылые крестьянские наделы Средней России, слабенькие огоньки лучин в подслеповатых окошках?.. Дальше! Великолепные дворцы и серые окраины Санкт-Петербурга? Толпа на залитом огнями Невском и безлюдье на тускло освещенных улицах застав? На чердаках и в тесных клетушках длинноволосые Раскольниковы обдумывают смысл жизни, а в особом присутствии сената только что закончен «Процесс 50», судимых за «хождение в народ». Еще не полностью отменена судебная гласность, обвиняемые публично вы

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После удаления катаракты нужно неподвижно лежать на спине, а это при постоянных воспалениях легких и плохой уже работе сердца грозило отеком легких.

Но не писать, не работать он не умел.

В конце 1957 года научный редактор журнала «Юный натуралист» профессор Николай Николаевич Плавильщиков, теперь уже ушедший из жизни, подписал к печати повесть Обручева «Бодайбо — река золотая». Это была история путешествия трех мальчиков по золотым приискам, их знакомства с золотопромышленным делом.

Повесть заканчивалась пояснением, что золото содержится не только в кварцевых жилах, как долгое время полагали геологи, изучавшие золотоносные россыпи Ленского района, но и в кристаллах серного колчедана — пирита.

«На гольце Высочайшем в верховьях реки Хомолхо нашли пирит с содержанием золота, прорвавший протерозойскую свиту. Очевидно, в древние протерозойские породы проникали более молодые тонкие кварцевые жилы с пиритом, бурым шпатом и другими минералами», — писал Обручев.

Новые сведения относительно обогащения Ленских приисков пиритом, содержащим золото, подтвердили давнишние мысли Владимира Афанасьевича, его догадки 1901 года... Они пришли к нему в диссертации геолога Л. И. Салопа. И Обручев в послесловии к своей повести приносил Салопу благодарность.

Повесть «Бодайбо — река золотая» была напечатана в первом, втором и третьем номерах «Юного натуралиста» за 1958 год. Это была работа Владимира Афанасьевича Обручева, напечатанная уже после его смерти.

В мае 1956 года Владимир Афанасьевич снова заболел. Его положили в больницу, и сорок один день могучий организм боролся с болезнью. Временами он терял сознание, порой бредил. Он приказывал седлать лошадей, беспокоился о больном верблюде, говорил о лёссе и звал спутников своих путешествий. Он вспоминал всех: старого энтузиаста Кириллова, обстоятельного Иосифа, ленивого и веселого Цоктоева, доброго Гайсу...

Он звал их вперед, в горы!

Владимира Афанасьевича не стало 19 июня 1956 года.

Ева Самойловна пережила его на пять месяцев.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

...не я

Увижу твой могучий поздний возраст...

Пушкин

Когда умирает большой человек, жизнь его продолжается в оставленных трудах, научных провиденьях, в сердцах людей, куда он заронил искру своей мудрости.

Научное наследство Владимира Афанасьевича огромно, и значение его для нашей науки и всей страны ясно всем.

Свидетельств о его светлом влиянии на людей много. Вот одно из них. Это письмо, полученное Владимиром Владимировичем Обручевым уже после смерти отца. Пишет Барий Мусин.

«Отец мой Гайса Мусин свое участие в экспедиции В. А. Обручева и свое общение с ее руководителями — людьми передовой науки и в особенности то здоровое и благотворное влияние, оказанное ему лично В. А.