ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пережив гибель собственной цивилизации и очнувшись через пять столетий от криогенного сна, группа добровольцев-исследователей оказывается в отброшенном далеко назад мире, балансирующем на грани гиб... Ведьма Дональд Маккуин Пролог В темноте штормовой ночи, разрываемой раскатами грома, мерцал единственный слабенький огонек. Нависающие валуны естественным амфитеатром закрывали его со стороны материка, направляя свет в сторону бушующего моря. Черной блестящей стеной вздымался прибой. Волны нескончаемой чередой набрасывались на берег и в призрачно-светлом сиянии разбивались об острые скалы. Над пламенем, спиной к морю, сидела старуха. Возле нее среди гладких камушков стояла серебряная чаша, немного позади виднелся треножник из человеческих костей. В верхней трети кости скреплялись, поддерживая золотой кубок, поверхность которого украшал выгравированный стилизованный осьминог. Неожиданно старуха запела. Звуки, подобно иглам, пронизывали рокот прибоя. Вознося песнопения, моля о завоеваниях и добыче, голос обещал выполнить все пожелания бога Сосолассы. Продолжая петь, старуха поднялась на ноги и обратилась лицом к морю. Порыв ветра отбросил капюшон, обнажив скрытую под ним голову. Подобно пене прибоя, на ветру в беспорядке забились длинные пряди седых волос. Гонимые ветром капли влаги оседали на грубых, изменившихся от времени чертах лица старухи. Ее темные, как у хорька, глаза злобно сощурились. Опущенные уголки тонких губ, прикрывавших крепкие белые зубы, вытянулись в тонкую дугу. Покрытое морщинами лицо напоминало карту путешествия, длившегося много десятилетий. Она была свидетелем начала, расцвета и конца многих жизней, словно время не властвовало над ней самой. На несгибающихся ногах старуха подошла к морю, держа серебряную чашу, зачерпнула воды и, вернувшись к кубку, вылила воду в него. Выровняв кубок, она потянула за тонкую золотую цепочку на шее и вытащила странный и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Следующий снаряд еще больше увеличил пробоину.

Гэн вдруг понял, что попался на удочку. Жрец Луны пожертвовал частью кочевников, чьими трупами были сейчас усеяны подступы к восточной части стены, чтобы создать впечатление, будто основной удар будет нанесен там. Теперь же кавалерия Летучей Орды выскочила из леса с южной стороны и помчалась в атаку. Что было хуже всего, лес на юге находился значительно ближе, а значит, нападавшие доберутся до стены гораздо быстрее.

У Гэна все сжалось внутри от мрачного предчувствия. Он побежал вниз по ступенькам, зовя Шару и Чо. Ему нужно было успеть перестроить оборону.

Тут вдобавок к этому Конвей, отшатнувшись от пролома в стене, ступил на угрожающе раскачивающуюся балку. Гэн громовым голосом звал команду Леклерка, приказывая занять позиции у стены.

Бойцы, как и Конвей, повели себя весьма загадочно. На агонию некоторых из них было страшно смотреть. Доносились душераздирающие вопли. Кто-то умирал. Умирал очень мучительно.

Первой к Конвею подбежала Сайла. Она подвела его к стене, посадила, прислонив к ней спиной. Он с трудом мог говорить, попросил воды. Когда прибежала Тейт, он напрягся и, превозмогая боль, прохрипел:

— Хлор. — Слово вырвалось с каким-то жутковатым хлюпаньем. — Газ. Горшки. Хлор. — Тейт непонимающе на него уставилась, и тогда он практически выкрикнул: — Соленая вода!

Куда-то спешащий Леклерк расслышал его слова. Он побледнел, ударил себя по лбу.

— Тупица. Как же я мог оказаться таким идиотом? Тройные вышки, на море. Электрический разряд в воде, да, но в морской воде. Не только водород плюс кислород, но и водород плюс хлор. Жрец Луны. Вот мразь. Использует отравляющий газ.

Глава 91

Стройная линия обороны была нарушена, хотя пролом был не так уж и велик. Точно как наконечник стрелы, подумал Гэн; маленький, но способный убить.

В воздухе еще стоял горький запах гари. У ног Гэна вертелись собаки, теребя лапами носы и непрестанно чихая. Горячий ветер приносил запах пожарищ. В обычное время эта вонь наверняка была бы отвратительна. Но сейчас она заглушала другой запах и по сравнению с ним была прямо-таки благоуханием.

Конвей, ужасно кашляя, попытался подняться на ноги.

Внимание Гэна привлекли звуки штурма, вновь предпринятого кочевниками. Но какое-то чутье подсказало ему, что ярость, обезобразившая лицо Леклерка, сейчас имеет большее значение. Он спросил:

— Этот запах, от которого у меня режет в глазах и который раздражает собак, — это от него пострадал Конвей и остальные?

— Да. Это яд. Он проникает в легкие, образуя соляную кислоту. — Это вроде…

— В воздухе? Яд?

Леклерк отвел взгляд от страдающего Конвея. Ему показалось, что он видит Гэна, по-настоящему видит, впервые. Сколько ему лет? Леклерк попытался найти ответ. Только достиг зрелости.