ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Спустя пятнадцать лет образцовой семейной жизни Эва вдруг обнаруживает, что у мужа роман с другой женщиной. Оскорбленная его предательством, а еще больше — ложью, она задумывает изощренную месть.Те... Карин Альвтеген ПРЕДАТЕЛЬСТВО Перевод со шведского Аси Лавруши Микке— за то, что ты, благодаря твоей любви и мудрости, добился всего того, что стоило таких усилий Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. 1 Кор. 13:4-7 Нет ни наказаний, ни наград, есть только последствия. — Я не знаю. Три слова. Сами по себе или в другом контексте совершенно безобидные. Начисто лишенные внутренней тяжести. Констатация того, что он не уверен и поэтому предпочитает не отвечать. «Я не знаю». Три слова. Но как ответ на ее вопрос они означали угрозу всему ее существованию. Посреди свеже отполированного паркета гостиной внезапно разверзлась бездна. А она ведь даже не спрашивала — просто высказалась, чтобы он понял ее тревогу. Если обозначить словами нечто совершенно немыслимое, то все сразу исправится. И для обоих наступит поворотный пункт. Последний год она вертелась как белка в колесе, и ей просто хотелось дать ему понять — она больше не может тащить весь этот воз одна. Ей нужна его помощь. Он ответил неправильно. Произнес фразу, которая, как ей казалось, вообще немыслима. — Может, ты сомневаешься в нашем общем будущем? — Я не знаю. Она не смогла переспросить, полученный ответ за мгновение стер все известные ей слова. Мозг совершил вынужденный оборот, по-новому оценивая то, что раньше не вызывало сомнений. У них разное будущее! Это не укладывалось в систему привычных представлений. Аксель, дом, вместе состариться, стать бабушкой и дедушкой. Как найти слова, которые помогут им

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Наверное, решил показать, что заботится о ней, что ему можно доверять: и что у него нет других намерений, кроме тех, о которых он рассказал.

Взяв вторую бутылку, она направилась через прихожую к открытой двери. Ванна была наполнена до краев, пена соблазнительно поблескивала. Она почувствовала, что ей стало легче. Сейчас она отдохнет.

— Вот полотенце.

Он протянул ей голубое махровое полотенце. Тщательно сложенное, край в край, до сантиметра. Она попробовала воду и положила полотенце на крышку унитаза. На неохотно развернувшемся полотенце остались глубокие следы от заутюженных складок. Она повернулась к нему. Он не уходил. Но она не раздевалась, и он, видимо, понял ее молчаливое требование.

— Отдыхай и не торопись. Можешь находиться здесь сколько хочешь.

— Спасибо.

Он вышел и закрыл дверь, она повернула замок, и когда белый полумесяц на его ручке стал красным, она медленно сняла одежду и погрузилась в пену, поставив бутылку на край ванны. Подобие покоя. Сидр свое сделал.

Проблема в их районе. Она должна уехать. Уже сейчас ей легче только оттого, что она находится в другой части города. Здесь она снова может дышать, а значит, мысли скоро снова станут ясными, и она поймет, что хоть и наделала ошибок, но виновата во всем не одна. У нее были основания. Если они продадут дом, она сможет переехать ближе к центру, Аксель пойдет в другой сад, там, где их никто не знает.

Она сделала новый глоток.

— Тебе хорошо?

Его голос прямо за дверью.

— Да, конечно, спасибо.

Ей показалось, что он ушел, но тут он заговорил снова. Голос звучал еще ближе, как будто он шептал прямо в дверную щель:

— Я не сделаю тебе ничего плохого. Наоборот. Ты же понимаешь это, да?

Неприятный укол сквозь благотворную родную пену.

— Да.

— Хорошо.

Она снова удобно устроилась и закрыла глаза, но тут она услышала звук. Повернула голову и увидела, как красный полумесяц становится белым, а в следующую секунду дверь открылась и появился он. Она опустилась как можно ниже, чтобы спрятаться в пене.

— Пожалуйста, мне бы хотелось, чтобы меня оставили в покое.

Он ей улыбался.

— Здесь ты в покое.

Он поднял полотенце, положил его себе на колени и сел на крышку унитаза.

— Но я хочу побыть одна.

Он снова улыбнулся, на этот раз горько, словно сожалел, что она не понимает своего счастья.

— Разве ты недостаточно была одна?

Она вдруг испугалась. Захотела встать и уйти из этой квартиры. Но он не должен ее видеть.

— Почему ты так напугана? Ведь я уже знаю, как ты прекрасна. Однажды ты уже показала мне это, и разве я смогу когда-нибудь это забыть?

— Я же сказала, что мы только выпьем сидр.

— Да. И мы уже выпили по два. Ты можешь пить сколько хочешь. Я все их купил для тебя.

В нем не было ничего угрожающего, он излучал искреннюю доброжелательность.