Наверное, решил показать, что заботится о ней, что ему можно доверять: и что у него нет других намерений, кроме тех, о которых он рассказал.
Взяв вторую бутылку, она направилась через прихожую к открытой двери. Ванна была наполнена до краев, пена соблазнительно поблескивала. Она почувствовала, что ей стало легче. Сейчас она отдохнет.
— Вот полотенце.
Он протянул ей голубое махровое полотенце. Тщательно сложенное, край в край, до сантиметра. Она попробовала воду и положила полотенце на крышку унитаза. На неохотно развернувшемся полотенце остались глубокие следы от заутюженных складок. Она повернулась к нему. Он не уходил. Но она не раздевалась, и он, видимо, понял ее молчаливое требование.
— Отдыхай и не торопись. Можешь находиться здесь сколько хочешь.
— Спасибо.
Он вышел и закрыл дверь, она повернула замок, и когда белый полумесяц на его ручке стал красным, она медленно сняла одежду и погрузилась в пену, поставив бутылку на край ванны. Подобие покоя. Сидр свое сделал.
Проблема в их районе. Она должна уехать. Уже сейчас ей легче только оттого, что она находится в другой части города. Здесь она снова может дышать, а значит, мысли скоро снова станут ясными, и она поймет, что хоть и наделала ошибок, но виновата во всем не одна. У нее были основания. Если они продадут дом, она сможет переехать ближе к центру, Аксель пойдет в другой сад, там, где их никто не знает.
Она сделала новый глоток.
— Тебе хорошо?
Его голос прямо за дверью.
— Да, конечно, спасибо.
Ей показалось, что он ушел, но тут он заговорил снова. Голос звучал еще ближе, как будто он шептал прямо в дверную щель:
— Я не сделаю тебе ничего плохого. Наоборот. Ты же понимаешь это, да?
Неприятный укол сквозь благотворную родную пену.
— Да.
— Хорошо.
Она снова удобно устроилась и закрыла глаза, но тут она услышала звук. Повернула голову и увидела, как красный полумесяц становится белым, а в следующую секунду дверь открылась и появился он. Она опустилась как можно ниже, чтобы спрятаться в пене.
— Пожалуйста, мне бы хотелось, чтобы меня оставили в покое.
Он ей улыбался.
— Здесь ты в покое.
Он поднял полотенце, положил его себе на колени и сел на крышку унитаза.
— Но я хочу побыть одна.
Он снова улыбнулся, на этот раз горько, словно сожалел, что она не понимает своего счастья.
— Разве ты недостаточно была одна?
Она вдруг испугалась. Захотела встать и уйти из этой квартиры. Но он не должен ее видеть.
— Почему ты так напугана? Ведь я уже знаю, как ты прекрасна. Однажды ты уже показала мне это, и разве я смогу когда-нибудь это забыть?
— Я же сказала, что мы только выпьем сидр.
— Да. И мы уже выпили по два. Ты можешь пить сколько хочешь. Я все их купил для тебя.
В нем не было ничего угрожающего, он излучал искреннюю доброжелательность.






