— Я хочу, чтобы ты посидела рядом со мной, пока на тебе это.
Она посмотрела на омерзительный халат.
— Зачем?
Он долго колебался. Она видела, что слова прячутся где-то в его самой глубине, что он вынужден преодолевать себя, чтобы высказать свое желание.
— Я всего лишь хочу ненадолго положить голову тебе на колени.
Почти беззвучно. Смущенно, опустив глаза на собственные руки, лежащие на коленях.
Нельзя бояться того, кто так жалок. Лучше она сразу скажет как есть и уйдет.
— Я понимаю, что ты, наверное, подумал, что я... или что мы... когда мы... Дело не в том, что было плохо или как-то не так, просто все, что произошло, это ошибка, я выпила и не подумала. Может, ты надеялся, что мы снова увидимся и так далее, но лучше я сразу признаюсь. Я замужем.
Он сидел с отсутствующим видом. Никакой реакции с его стороны, и это заставило ее продолжить. Почему она не сказала об этом с самого начала? Кому, как не ей, должно быть известно, что у лжи короткие ноги.
— Ты не мог бы дать мне какую-нибудь одежду, я потом тебе ее пришлю. Если я не вернусь домой в ближайшее время, муж начнет беспокоиться.
— С какой стати ему беспокоиться?
Голос внезапно стал холодным и жестким. Вся доброжелательность исчезла.
— Разумеется, он будет беспокоиться, если я не вернусь домой.
Она уловила новые интонации и в собственном голосе. Сейчас осторожнее.
Он скептически пожал плечами:
— Это зависит от того, какой у людей брак. Любят они друг друга или не любят. И измена тогда — обычное дело.
Обижен. Горд и обижен. Опасное сочетание. Надо действовать аккуратнее, ее ввела в заблуждение его временная уязвимость.
— Для меня измена — не обычное дело. Это было впервые, тогда с тобой.
Он ухмыльнулся:
— Какая честь.
Дьявол. Снова не то. Она должна лучше выбирать слова. Он же как минное поле.
— Я ни в коем случае не хотела тебя обидеть. Просто мы оба взрослые люди. И мы на какое-то время увлеклись друг другом.
— Ты имеешь в виду, что я тобой увлекся? А ты использовала меня как утешение, когда тот, дома, перестал тобой интересоваться, да? Или ты хотела заставить его ревновать? Или мстила ему за что-то?
Она молчала.
— А как ты думала, что станет со мной после того, как ты меня используешь?
Она не ответила. Не могла придумать ни одного возражения, кроме того, что каждый сам отвечает за свои поступки, но произносить эти слова сейчас у нее, пожалуй, не было права. К черту все. Ей нужно уходить.
— Я же сказала, что я ошиблась. И кроме «прости» сказать мне больше нечего.
— А твой муж? Ты его любишь?
Нет.
— Да.
— А если бы он тебе изменил, что бы ты тогда сделала?
Она сглотнула.
— Не знаю. Попыталась бы простить. Мы все ошибаемся. Как я уже сказала.
Глаза его сузились.
— Тот, кто предает, не заслуживает прощения. Предательство невозможно простить или забыть, оно всегда с тобой, как открытая рана.






