Помахав всем на прощание, они скрылись между кипарисами. Но остальные не расходились, а, словно ожидая чего-то, бродили вокруг бассейна. Дэнни тоже не спешил уходить. Ему хотелось подольше побыть здесь, рядом с этими людьми — ведь еще недавно все они думали, что им суждено умереть вместе. Сейчас, когда все только-только закончилось, он, как никогда, радовался сладости этого воздуха, теплу солнечного луча на своих щеках — тем мелочам, каких в обычной жизни человек даже не замечает.
Ховард сидел на мраморной плите у воды, опершись локтями на колени, подперев голову кулаками и прислонившись спиной к голове Медузы, — на том самом месте, где Дэнни (когда у него ехала крыша) мерещились странные силуэты. Вид у Ховарда был такой, словно что-то в нем кончилось. Возможно, в нем кончился Ховард.
Мик стоял с ним рядом. Дэнни никак не мог поймать его взгляд.
Акт четвертый начался, когда Дэнни вдруг понял, что теперь сила находится у него в руках. Ховард кончился, Мик был вне игры — и выходило, что для Дэнни наступил тот самый момент, которого он так ждал вот уже шестнадцать лет, к которому он рвался, пробирался хитростью и ползком, о котором грезил и даже (в дни совсем уже черного отчаяния) молился. И в первую минуту Дэнни бросило в дрожь от сознания того, что его усилия наконец вознаграждены. Но дрожь эта очень скоро прекратилась, и на смену ей явилось понимание чего-то другого, что Дэнни не взялся бы объяснить. Он не то чтобы не хотел той силы, которая перешла от Ховарда к нему; но он вдруг увидел, что все это не то,
не то.
Может, эта вожделенная сила за столько лет изжила себя и теперь уже не помогала Дэнни видеть мир, на который он смотрел. А может, сам мир уже изменился.
Тут где-то затикали невидимые часы. Дэнни не знал про часы, он просто видел, что наступил тот критический момент, когда люди вдруг начинают отдаляться друг от друга, будто кто-то перерезал нить, которой они были связаны. Все постепенно разбрелись, кто-то направился в замок, кто-то в сад, несколько человек залезли на обрушенную стену, куда Дэнни недавно взбирался вместе с Ховардом, а двое или трое (уму непостижимо!) заглянули в люк и начали спускаться обратно в подземелье. И пока они растекались в разные стороны, поодиночке или группками, лившийся с неба белый утренний свет потихоньку делал свою работу, стирал все происходившее ночью. И Дэнни уже не верилось, что вот эти люди могли, объятые страхом, выкрикивать его имя или что Ховард мог рыдать, — не могло этого быть, глупости, игра воображения!
Так закончился акт пятый.
Дэнни сел рядом с Ховардом. С того момента как они выбрались на поверхность, он еще не видел лица своего кузена. Видел только лицо Мика: оно было каменным.






