Пусть она живет со своими людьми. Черт возьми, разве ты не видишь? Вы с ней — как масло и вода, вас невозможно соединить. — Его голос с каждым словом становился тише, ниже и напряженнее. — Если ты ее любишь, Чан Аньло, действительно любишь, дай ей жить ее собственной жизнью. С тобой она всегда будет чужаком, везде, куда бы ни попала.
Чан медленно повернул голову и пристально посмотрел в темно- зеленые глаза. Снова с другой стороны двора донесся мальчишеский смех, но на этот раз они его не услышали.
— Ты понимаешь меня?
— Наши с Лидой решения тебя не касаются, — холодно произнес Чан.
— Касаются! Она моя сестра, черт подери! — Вспыхнула злость, и Чан понял, что она была всегда, только дожидалась случая поднять голову. — Ты взял ее с собой к этому ангару. Помог перебраться через стену. Дьявол! Какого черта ты потащил ее туда? Из-за тебя моя сестра чуть не погибла. Как я могу после этого тебе доверять? Ты что, думаешь, я могу простить и забыть такое?
— Нет. — Чан почувствовал где-то глубоко внутри боль, острую и безжалостную, как раскаленный кинжал. — Нет, не думаю. Я сам не могу себе этого простить.
— Ну? — Елена скрестила руки на большой груди. Глаза ее настороженно сузились.
— Ты знаешь, что я собираюсь сказать.
— Откуда мне знать, что на этот раз в твою бестолковую голову пришло?
Лида улыбнулась. У нее болело все, каждая клеточка тела, к тому же ей ужасно хотелось спать, но она должна была это сказать.
— Во-первых, я хочу поблагодарить тебя, Елена.
— За что это?
— Ты вытащила из меня пулю.
Женщина пожала плечами.
— Что мне, привыкать, что ли?
— Все равно спасибо, — немного помолчав, сказала Лида.
— Что еще?
Лида слегка вздохнула.
— Я хочу знать, почему ты предала меня.
— Что?
— Оба раза, когда мы с Алексеем отправлялись в лес, военным становилось известно об этом. Они посылали за нами спецгруппу, и нас бы поймали, если бы Чан не помешал. Во второй раз грузовик с учеными сопровождала дополнительная машина.
Елена сидела неподвижно.
— Ты ошибаешься.
— О наших планах было известно только ворам, Чану, Попкову и мне. И еще тебе.
— Любой из этих воров мог, не моргнув, сдать вас властям.
— Ты ошибаешься. Они делают только то, что приказывает им Максим. А он любит Алексея, как родного. Он бы не позволил им сделать ничего, что могло бы ему навредить. За остальных я могу поручиться жизнью. — Лида чуть подалась вперед. — Поэтому остаешься только ты.
— Нет.
— Не ври, Елена. — Слова девушки звучали отрывисто. — Мы обе знаем, что это была ты.
— А если бы я и сказала «да»? Какая разница? — пробормотала Елена.
— Разница есть. Для Льва.
Елена хмуро посмотрела на нее исподлобья.
,—Ты разве его мало мучила? Оставь его, наконец, в покое.
— Поэтому ты сделала это? Чтобы освободить от меня?
Елена вздохнула.






