ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В книге современной американской писательницы честно переплелись судьбы умудренного жизнью полицейского и прекрасной манекенщицы, попавшей в паутину опасностей. Их ждут настоящие испытания, но любовь... Верь мне! Джин Реник 1 Элисон Шрив, одетая в толстый индийский свитер, который, впрочем, не согревал ее, стояла на заснеженном асфальте у здания аэропорта, рассматривая свои новые спортивные ботинки. Шрам на ее левом плече занемел от холода и ныл; ее тошнило от через силу съеденного завтрака, казалось, что его тяжесть вот-вот вывернет желудок наизнанку. Аэропорт бурлил: подъезжали пестрые такси, запорошенные снегом автомобили заносило на скользкой дороге, они сигналили, буксовали, мимо спешили нервные пассажиры. Прохожие женщины с интересом поглядывали на Джейка, не обращая никакого внимания на неприметную Элисон, стоявшую прислонившись к холодной дверце его серебристо-голубого мерседеса. Снежная крупка покалывала кожу на лице, а порывы ветра развевали ее густые белокурые волосы. Даже под кожаной курткой, одолженной у Джейка для предстоящей поездки, ее тело стыло на ледяном ветру. Она подняла глаза — в темных кругах усталости — и пристально поглядела на его породистое лицо в автомобильном окне, как всегда, строгое и непреклонное, обращенное сейчас к ней. — Может, я все-таки не полечу? На пересадку в Майями слишком мало времени: я наверняка не успею, пропущу рейс… Ветер подхватил обрывки ее слов и пар дыхания, а она в это время откровенно искала причины, чтобы в последнее мгновение отменить поездку. — Я ведь изучала культуру племен майя, и эти раскопки вряд ли мне многое дадут… Да и солнце может повредить моей к-коже… Она начнет шелушиться… Неумолимый голос Джейка резко оборвал ее: — С каких это пор ты беспокоишься о своей коже? Я же сам видел, как, загорая, ты доводила ее до красноты макового цвета. И потом ты едешь вовсе не из-за интереса к культуре древних майя. А я,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Мне не надо, сынок, с меня достаточно.

Подошел Гарольд, неся багаж Вуди, и Зекери был поражен его живописным костюмом. Что-то подобное можно было видеть только в предместьях Майями вечером накануне уик-энда.

— Марио, неси три пива.

Марио радостно ухмыльнулся: вот это повезло! Он знал, что все американцы — пьяницы. И пьяницы щедрые. Сегодня выдался отличный денек.

Выйдя из уборной, Элисон увидела, что Джордж поджидает ее.

— Мы все в баре, — подхватив ее поклажу, он проводил Элисон через вестибюль и у входа в бар сгрузил ее вещи на выросшую груду их общего багажа. Гарольд уступил ей место рядом с Вуди.

— Пиво для дамы, — крикнул Джордж бармену.

Зекери подтолкнул в ее направлении одну из заказанных им бутылок: «От меня».

Это был ничего не значащий жест с его стороны. Она взглянула на него и мгновение поколебавшись, пробормотала: «Спасибо».

В такую жару холодное пиво было кстати. Она сделала глоток из бутылки и задумчиво поглядела на этикетку, потом бросила взгляд на стойку, на бармена, на других посетителей бара, на витрину с бутылками, наконец, на сувенирный киоск в глубине вестибюля, ее взгляд поочередно останавливался на всем и на всех — на всех, кроме него, Зекери Кросса.

Он увидел, что без куртки она выглядит еще более худой, чем ему показалось сначала. Это старательное избегание его взгляда, по-видимому, означало, что она все еще дуется на него из-за пролитого виски. «Ну и пусть, — решил он. — Сколько можно извиняться!»

— Холодное пиво — роскошь в этой стране, — рассказывала между тем Вуди. — Вы это поймете, когда мы доберемся до места. Там-то вы не раздобудете ничего, кроме теплого пива и теплой кока-колы.

— Да, я слышал, — сказал Гарольд, — что компания Кока-Колы установила здесь монополию, а Пепси уступила ей. Болтают, что Пепси заполучила Россию в качестве рынка сбыта, когда во главе администрации стоял Картер, зато Кока-Коле достался Китай, благодаря поддержке Никсона.

Голос Гарольда и весь разговор журчал как бы в стороне от Зекери, который вновь погрузился в мучительные воспоминания. Пиво не помогло ему. Он все-таки заказал Марио двойной виски и невидящим взглядом уставился в пространство. Он зажег сигарету, бессознательно сделал глубокую затяжку и только тогда понял, что курит… Намять опять перенесла его в недавнее прошлое. В канун похорон он хотел позвонить Сью. Но ему не хватало решимости сказать это своей бывшей жене, а особенно их восьмилетней дочери — ведь дядя Джерри был ее кумиром.

Он и Сью были достаточно давно в разводе, чтобы не питать тайной вражды друг к другу, но все-таки подспудно между ними сохранялась какая-то связь. Она собиралась снова выйти замуж.