ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В книге современной американской писательницы честно переплелись судьбы умудренного жизнью полицейского и прекрасной манекенщицы, попавшей в паутину опасностей. Их ждут настоящие испытания, но любовь... Верь мне! Джин Реник 1 Элисон Шрив, одетая в толстый индийский свитер, который, впрочем, не согревал ее, стояла на заснеженном асфальте у здания аэропорта, рассматривая свои новые спортивные ботинки. Шрам на ее левом плече занемел от холода и ныл; ее тошнило от через силу съеденного завтрака, казалось, что его тяжесть вот-вот вывернет желудок наизнанку. Аэропорт бурлил: подъезжали пестрые такси, запорошенные снегом автомобили заносило на скользкой дороге, они сигналили, буксовали, мимо спешили нервные пассажиры. Прохожие женщины с интересом поглядывали на Джейка, не обращая никакого внимания на неприметную Элисон, стоявшую прислонившись к холодной дверце его серебристо-голубого мерседеса. Снежная крупка покалывала кожу на лице, а порывы ветра развевали ее густые белокурые волосы. Даже под кожаной курткой, одолженной у Джейка для предстоящей поездки, ее тело стыло на ледяном ветру. Она подняла глаза — в темных кругах усталости — и пристально поглядела на его породистое лицо в автомобильном окне, как всегда, строгое и непреклонное, обращенное сейчас к ней. — Может, я все-таки не полечу? На пересадку в Майями слишком мало времени: я наверняка не успею, пропущу рейс… Ветер подхватил обрывки ее слов и пар дыхания, а она в это время откровенно искала причины, чтобы в последнее мгновение отменить поездку. — Я ведь изучала культуру племен майя, и эти раскопки вряд ли мне многое дадут… Да и солнце может повредить моей к-коже… Она начнет шелушиться… Неумолимый голос Джейка резко оборвал ее: — С каких это пор ты беспокоишься о своей коже? Я же сам видел, как, загорая, ты доводила ее до красноты макового цвета. И потом ты едешь вовсе не из-за интереса к культуре древних майя. А я,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вот стерва! Нет, чтобы сказать с улыбкой: «Привет, как дела?»

— Ладно. Я знаю об этом, леди, — вызывающе ответил он с застывшей на лице улыбкой. Он был слишком не в духе, чтобы препираться с агрессивно настроенной, пусть даже и привлекательной, женщиной, не выносящей курильщиков.

— Если вы увидите, что я зажег сигарету, позовите капитана, договорились?

Не найдя куда-то запропастившиеся спички, он подождал, пока на табло появится команда отстегнуть ремни, а затем, забрав сигареты, бесцеремонно перешагнул через ее колени и направился к стюарду, чтобы раздобыть спички и получить разрешение покурить в его отсеке.

Стюардесса усадила его на свободное место в салоне для курящих в первом классе. Он проигнорировал неодобрительный взгляд своего нового соседа у окна, брошенный на джинсы Зекери, его выцветшую рубашку, неряшливую куртку из грубой хлопчатобумажной ткани и кроссовки «Рибок», надетые прямо на босу ногу. Зекери постарался успокоить нервы, сделав глубокую затяжку и заказав порцию шотландского виски. Затянувшись еще пару раз, он загасил окурок. Нет, это не помогало больше. Он однажды уже пытался бросить эту проклятую привычку. А теперь он должен сделать еще одну попытку: он ведь обещал Стеффи справиться с собой. Господи, надо было в свое время не начинать курить!

Выпитое виски вновь пробудило в нем воспоминания о похоронах Джерри, они нахлынули мощной волной и было уже поздно брать себя в руки. Ему припомнилась скверная погода, холод и грязь — Джерри всегда терпеть не мог декабрьский Огайо. Сырость, мокрый снег, часами падавший и таявший на земле, да еще временами безотрадный промозглый дождь, от которого хлюпало в намокшей обуви, и который просачивался даже в дома сквозь щели неплотно пригнанных оконных рам; струйки воды сбегали на плинтуса, и от влажности в комнате за ночь отсыревали холодные простыни. Все это делало мир вокруг мрачным, тоскливым и жалким.

За две недели до Рождества он шел в такую именно погоду по усыпанной хрустящим гравием тропинке, приближаясь к свежевырытой, наполненной водой от бесконечных дождей могиле, рядом с которой стояло белое надгробие с выбитым на нем огромными печатными буквами именем: КРОСС. Может быть, это было своего рода проклятием их семьи: все его родные умирали зимой. Дедушка и бабушка Гэррит лежали на другой стороне холма, рядом папа и мама, а теперь вот еще и Джерри.

Зекери сделал глоток обжигающего виски. Ну ладно, скоро наступит весна. И если он протянет март, то проживет по крайней мере еще год.

Зекери глядел безучастно, там на кладбище, на грязный снег, на покрытый коркой льда огромный кусок мрамора. Мать, когда умер отец, настояла на приобретении этой глыбы.