— Где мы? Это не Парадиз!
Луис взял ее за руку и, глядя прямо в глаза, нагло заявил:
— Нет, не Парадиз! Но этот остров будет раем для нас, малышка Линетт, я тебе это обещаю!
Всем своим видом девушка выразила полное недоумение, а Пират широко развел руками, словно хотел обнять все, что их сейчас окружало:
— Это мое убежище. Место, где я избавляюсь от оков светских условностей. Месяцами я выполняю обязанности маркиза де Парадиза, бываю в обществе, занимаюсь надоедливыми делами поместья, но время от времени я сбегаю от всех и направляюсь прямо сюда. Никто больше не знает об этом атолле. Я приезжаю сюда, чтобы жить, как жили мои предки. Первые Эстевасы были вольными людьми — пиратами. И, передав мне свои владения, они также оставили мне в наследство свою горячую кровь и желание быть свободным хотя бы несколько недель в году. А теперь, — он широко улыбнулся, — у меня даже есть спутница, которая верит, как и я, что условности нужно выбрасывать за борт, когда они угрожают естественному стремлению к свободе. Ты коснулась чувствительной струны в моем сердце, Линетт, в тот вечер в Папеэте, когда шокировала напыщенных представителей светского общества столь пылкой речью о браке и оковах, которые ему сопутствуют. Я никому не позволю надеть эти оковы на меня! Из всех женщин, что я знавал, ни одна не думала так же, как ты. Они все хотели приковать меня к себе! Некоторые даже заговаривали о детях! Когда-то, возможно, мне придется подчиниться этой неизбежности, но только не сейчас, не сейчас! Я нашел все, что хотел, в тебе, моя маленькая мятежница!
Луис притянул ее к своей твердой как скала груди и заключил в объятия. Солнце и небо исчезли, скрытые смуглым пиратским лицом, когда он набросился на ее трепещущий рот со всем пылом и страстью, унаследованными от испанских предков. Но даже вулканический огонь не смог бы согреть ледяные губы Линетт в этот первый, разбивающий вдребезги все мечты момент истины. Поцелуи жгли ее, как клеймо стыда. Ни разу ей в голову не приходило, что она в чьих-то глазах может выглядеть такой дешевкой! Даже принимая небрежные ласки молодых людей во время танцев в роскошных клубах и ультрасовременные настроения Мерли и ее компании в вопросах морали, она оставалась той же романтичной, немного робкой и неуверенной в себе девушкой, какой была до того, как познакомилась с ними. Как она сумеет убедить маркиза, что он ошибся в своем мнении о ней? Как сможет взять обратно глупые слова, которые он слышал собственными ушами? Эти мысли медленно кружили в ее мозгу, пока она боролась с безумным желанием подчиниться его страстным губам. Поцелуи Луиса стали еще жарче, когда он почувствовал слабый отклик.






