ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Линетт по настоянию отца, финансового магната отправляется в кругосветное путешествие. Ее задача научиться вести себя в высшем обществе. Но в компании гламурных девиц и лощеных прожигателей жизни Лине... Райская птичка Маргарет Роум Глава 1 Коктейль-бар главного отеля Папеэта был заполнен нарядной щебечущей толпой. Здесь собрались в основном люди молодые, но попадались и элегантные мужчины и женщины пожилого возраста. Было время аперитива на управляемом Францией Таити, самом беззаботном острове во всем Тихом океане. Папеэт, его столица, недаром слыл центром веселья и развлечений. Яркий декор помещения бледнел перед блеском платьев, героически соперничавших одно с другим. Алые лепестки гибискуса терялись на фоне желтых лимонов, зеленая листва доблестно сражалась с густым океанским аквамарином, небесная голубизна терпела неудачу в попытке победить кислую остроту лайма. Пестрые длиннохвостые попугаи пронзительно кричали, их резкие, неприятные голоса терзали уши и казались неуместными здесь, как и сами птицы, лишними в этом море красок. Поэтому не было ничего удивительного в том, что, когда официант почтительно проводил двух новых посетителей к свободному столику, все взгляды с облегчением обратились в их сторону, чтобы немного отдохнуть на бледно-лиловом шифоне царственной пожилой леди, сопровождаемой высоким молодым человеком. Наступило минутное молчание, и в эту недолгую тишину как раз и упали слова Линетт Саутерн. Впоследствии она готова была отдать все свое годовое содержание, лишь бы забрать их назад, но в тот момент они выскочили, и ей пришлось закончить речь хотя бы для того, чтобы сохранить лицо. — Естественно, я голосую за брак с испытательным сроком! Если кто-то купил одежду и она ему не понравилась, можно вернуть ее назад. Почему же тогда наше современное общество терпит столь старомодную систему, заставляющую двух людей связывать себя браком на долгие годы то

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Скажи, что ты тоже это чувствуешь, тот же жар, что обжигает меня, то же страстное желание прикасаться, целовать… Ты чувствуешь это, маленькая коноплянка? — Его теплое дыхание обвевало губы Линетт, он продолжал настаивать: — Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя? Ты тоскуешь по моим прикосновениям?

Чарующее томление разлилось по ее телу, лишив возможности сопротивляться, когда Луис покрыл ее губы легкими, как касание перышка, поцелуями, а его ладони нежно легли ей на плечи. Для Линетт больше не существовало ничего, кроме его слов, его ласк. «Это, — думала она, — любовь, настоящая любовь!» Ее руки неуверенно обвили его шею, она медленно открыла глаза и, как только ресницы взлетели вверх, обнаружила, что смотрит прямо в глубины его души, но того, что она там увидела, вполне хватило, чтобы рассеять все ее глупые представления о любви.

Как будто горевшего в синих глазах триумфа было недостаточно, Луис дополнил его тихим презрительным смешком и широкой удовлетворенной ухмылкой. Сердце Линетт замерло на безумном стаккато и замедлило биение. Он не хотел ее любви, и она была достаточно честна, чтобы признаться себе в этом даже теперь, когда внезапно пришло осознание того, что она-то его любит. Линетт хотела ненавидеть этого мужчину за небрежную игру с ее эмоциями, за разрушительное воздействие его магнетизма на ее чувства, за способность подчинять ее своей воле. Она пыталась найти обидные слова, которыми могла бы унизить его, но разум тоже отказывался повиноваться. Линетт смотрела в ликующее лицо Луиса, и ее дрожащие губы упорно пытались произнести отказ, но, к ее ужасу, лишь озеро слез наполнило ее глаза, и она поспешно отвернулась прежде, чем он смог измерить всю глубину нанесенной ей раны.

Осталась лишь одна хрупкая соломинка, за которую можно было ухватиться. Линетт понимала, что Луис Эстевас, пусть деспотичный и безжалостный, слишком горд, чтобы принуждать женщину покориться — она должна отдаться добровольно. Мысль эта придала ей мужества, Линетт сумела сдержать слезы, обжигавшие глаза, и спокойно встретила его победоносный взгляд. Заставив свой голос звучать ровно и напустив на себя равнодушный вид, она спросила:

— Как насчет купания, о котором ты упоминал, Луис? Если я должна провести некоторое время в этом забытом богом месте, ты, по крайней мере, можешь попытаться сделать мое пребывание здесь приятным!

Звучавшее в ее голосе пренебрежение, презрение в ее взгляде вызвали у него ярость. Ноздри Луиса гневно расширились, и он надменно вскинул голову. Затем, после нескольких напряженных секунд, суровое выражение лица смягчилось, и ярость неохотно уступила путь веселью.